Она выждала. Ничего не произошло. Из соседней двери по-прежнему раздавалось лишь хриплое и мерное дыхание Грейс. Следующий шаг был легок: Урсула уже проделывала его дважды. Она скинула обе подушки на пол и, пододвинувшись к краю постели, осторожно сползла на мягкие валики. Хотя подушки и смягчили удар, ей показалось, будто вся комната содрогнулась. Молодая женщина снова подождала. Из коридора не донеслось ничьих торопливых шагов. Она приподнялась, села на подушках, прислонившись к кровати, и стала продвигаться к изножью.
Вытянуть из халата пояс оказалось совсем нетрудно. И тогда Урсула начала мучительный путь к двери.
Ноги у нее были парализованы, вся сила, что осталась, заключалась в руках. Мертвые ступни лежали на холодном полу, белые и вялые, точно рыбы, пальцы распластались, будто отвратительные наросты. Линолеум был не полированным, но ровным, и она скользила по нему с удивительной скоростью. Урсула вспомнила, с какой радостью она когда-то обнаружила, что у нее получается задуманное.
Что она может, пусть этот способ нелеп и унизителен, передвигаться по комнате без помощи кресла.
Однако теперь предстоял более дальний путь. Хорошо, что двери в крыле были современными, хлипкими и, чтобы открыть их, требовалось всего лишь опустить ручку. Урсула связала пояс халата в петлю и со второй попытки ухитрилась набросить ее на ручку. Потянула — дверь тихонько открылась. Вытянув из-под себя одну подушку, Урсула выбралась в тихий коридор. Сердце грохотало в груди так, что, казалось, выдаст ее своим стуком.
Она снова стянула пояс с ручки и, преодолев несколько футов коридора, услышала, как закрывается дверь.
В дальнем конце коридора всегда горела одна тусклая лампочка в темном плафоне, поэтому Урсула хорошо видела короткий лестничный пролет, что вел на второй этаж. Туда-то она и стремилась попасть. Добраться до лестницы оказалось на диво легко — линолеум в коридоре, хотя его тоже никогда не натирали, был еще более гладким, чем в спальне. А может, Урсула просто усовершенствовалась в избранном способе передвижения.
Она скользила вперед с почти опьяняющей легкостью.
Однако лестница представляла собой препятствие посложнее. Урсула планировала подтягиваться по перилам, ступенька за ступенькой. Увы, приходилось втягивать и подушку — та еще понадобится на втором этаже. А подушка словно раздулась, превратилась в огромную мягкую и белую помеху. Ступеньки были узкими, прислониться к ним толком не получалось.
