– Мне и здесь хорошо! Хотите – занимайте ее! Все равно уже оплачено!
– А вот и займу! – мрачно заявил мужчина. – Думаешь, откажусь? Унизить меня хочешь? А я вот пойду и займу эту палату, потому как имею полное право!
– Да занимайте вы ради бога, – отмахнулся Валентин Марленович, – говорю же, мне здесь лучше!
Мужчина недоверчиво покосился на Кулика, торопливо собрал вещи и припустил к выходу, пока странный человек не передумал. Возле дверей он еще что-то неприязненно пробормотал.
Валентин Марленович лежал, обдумывая свою бесполезно прожитую жизнь.
Он не заметил, как пробежало утро, смолкли голоса и постоянные больничные шумы – наступил тихий час. Вдруг из коридора донеслись взволнованные, озабоченные голоса. Его охватило странное беспокойство. Он встал, бесшумно подошел к двери палаты, выглянул в коридор. Мимо шли две молодые медсестры.
– Кто умер-то? – спросила одна другую.
– Из третьей палаты пациент, из коммерческой! Главное, состояние-то было удовлетворительное, ничто не предвещало…
Пациент из третьей палаты? Кулика прошиб холодный пот.
Тот самый мужчина, с которым он разговаривал несколько часов назад, тот, кому он уступил свое место! Он казался вовсе не таким уж больным, пока не перешел в ту палату… Но ведь на его месте должен был лежать сам Валентин Марленович!
Вера так и не пошла на работу в этот день, понадеявшись, что Валечка сообразит соврать начальнице о том, что Вера Зайцева заболела. Весь день она пыталась заставить себя заняться хоть чем-нибудь полезным – постирать, что ли, или разобрать завалы в кухонном шкафу, или уж холодильник разморозить, но не могла.
Она бесцельно слонялась по квартире в старом халате, купленном еще бабушкой. Мыслей в голове не было никаких. Вчера на нее налетело столько всего – сначала как обухом по голове долбануло известие о том, что муж ей изменяет, потом встреча с Катей и ее ужасная смерть. Потом – дикий страх, что Веру обвинят в убийстве и арестуют. И в довершение всего ее постигло вчера вечером горькое разочарование по поводу мужа.
Теперь страх уступил место апатии, измена Олега тоже не слишком волновала. Если муж ее вообще никогда не любил, так зачем расстраиваться по поводу его измены?
Чтобы взбодриться, Вера решила выпить чаю. Пришлось пить пустой, потому что оголодавший муженек подъел утром даже сухие крекеры. Отчего-то от этой мысли Вере несколько полегчало. Самой ей совершенно не хотелось есть и в магазин тащиться не было сил.
