Он метался, как дикий зверь в клетке, и смотрел то на часы, то на дверь. Увидев Надежду, бросился навстречу и первым делом воскликнул:
– Где чемодан?
– Видите ли, – ответила Надежда, потупившись, – он был у моей знакомой, и тут началась паника, мы разминулись… так что, честно говоря, я не могу сейчас ответить на ваш вопрос.
Кулик переменился в лице.
– Может быть, вы наконец скажете, что находится в этом чемодане? – спросила Надежда Николаевна, чтобы перейти от обороны к наступлению.
– Деньги! – выпалил Кулик и тут же завертел головой, чтобы убедиться, что его никто не слышит.
– Деньги? – удивленно переспросила Надежда. – Однако!
– Меня попросила отвезти его… одна женщина… – выговорив это, Кулик мучительно покраснел. – Сначала она не сказала мне, что было в чемодане… только потом, когда уже случились… все эти неприятности…
– Ничего себе! – Надежда Николаевна переваривала услышанное. – Честно говоря, на месте этой… одной женщины я не доверила бы вам не только чемодан с деньгами, но даже переносную клетку с хомяком!
– С хомяком? – удивленно переспросил Кулик.
– С каким еще хомяком?"
"– С ангорским, – ответила Надежда. – Впрочем, с самым обыкновенным я бы вам тоже не доверила…
– Зря вы так, – обиженным голосом произнес Кулик, – конечно, я поступал не самым умным образом, но вначале я просто не знал, что в чемоданчике что-то ценное. Она… Лариса… убедила меня, что там лежат ее письма… любовные письма, и она не хочет, чтобы эти письма попались на глаза ее мужу…
– Господи! – Надежда закатила глаза к потолку.
– Любовные письма! Прямо девятнадцатый век! Кто сейчас пишет любовные письма?
– Да, я согласен. – Кулик потупился. – Я свалял дурака… но теперь я прозрел и хочу возвратить деньги их владельцу, иначе я сам окажусь соучастником преступления…
– Это правильно. – Надежда огляделась, – только сначала давайте что-нибудь съедим, раз уж мы оказались в «Макдоналдсе». А то у меня от всей этой нервотрепки и от «поисковых мероприятий» безумно разыгрался аппетит.
Вера благополучно доехала на метро до своей остановки и пошла пешком, крепко сжимая ручки тяжелого пакета.
Чтобы срезать дорогу к своему дому, она свернула в соседний двор. Здесь, на детской площадке, царило какое-то странное оживление. Несколько бодрых пенсионеров окружили деревянный домик и, явно боясь подойти к нему, обменивались раздраженными репликами.
– Безобразие! – восклицала рослая тетка с высокой прической, какие лет двадцать назад носили депутаты райсовета.
