Местные надежно ограждены от пришлых, которые приходят отовсюду с бешеными глазами и чуть что, хватаются за ножи.
Хотя насчет мешка – может, и выгорит номер. Это ведь не та истинная аристократия старого мира, это шушера, гнилыми зубами выгрызавшая себе место под здешним неласковым Солнцем. Поближе к спокойному стабу и крутому ксеру, который может стать ключевым гвоздем для скрепления деталей будущего благополучия. Они помнят себя нищими и босыми, созерцание чужого богатства моментально оживляет неприятные воспоминания и заставляет трепетать перед его обладателем.
Мешок споранов Карату не помешает. Лишнего ему не надо, просто с долгами рассчитаться и свалить отсюда подальше. Будет искать стаб с другими порядками, может, где и найдет. Не везде же такое вонючее болото, ведь в этом случае и жить не захочется. Оно понятно, что люди, трудом которых создавались основы здешнего благополучия, имеют право на привилегии. И не подпускать к кормушке людей со стороны, заявившихся на все готовенькое, тоже правильно.
Но это можно делать по-человечески, а не так топорно и гадко.
За стойкой полным-полно свободных мест, но кто-то из посетителей решил присесть рядом. Слева, потому что справа никак, там кот расположился и посматривает на всех столь нехорошо, что народ приближаться опасается, а бармен даже предлагал послать за валерьянкой и налить за счет заведения. Видимо, боится, что немаленький зверюга слабонервных клиентов распугает.
– Не помешаю? – вежливо поинтересовались слева.
– Уже помешал, – невежливо ответил Карат и отхлебнул из бокала.
"
"Баночное брать не стал, тут, у них, оказывается, имеется своя пивоварня. Не жизнь, а сплошная малина и вывезенные из ограбленных кластеров деликатесы. Глупо давиться консервантами, если имеется живой продукт.
– Меня зовут Рэм, а ты, Карат, можешь не представляться.
– Я и не думал, – равнодушно произнес он и покосился налево.
Мужчина лет тридцати семи плюс-минус пару годков, а то и все пять, очень уж неопределенный какой-то. На редкость высокий, должно быть, под два метра, а Карату не так уж часто приходится ровно смотреть кому-то в глаза или, тем более, поднимать взгляд ради этого.
Лицо ничем не примечательное, просто человек из толпы, разве что желваки гуляют как-то бойко, будто живут своей жизнью, не обращая внимание на то, говорит ли хозяин, жует или вообще ничего не делает. Мускулатура не атлетическая, но выглядит крепко сбитым, тренированным, далеко не рохля, угадывается не последний боец.
