Познакомьтесь с Каратом и… Это его спутница, мне ее не представили. Кот тоже его.
Кваз огромным пальцем, похожим на раздувшуюся паучью лапу, крутанул немаленький пистолет, лежавший перед ним на столе, безучастным утробным голосом произнес:
– Для кота стула нет. Остальные присаживайтесь.
Карат занял средний стул, Диана села слева, Смит справа, а кот так и остался у порога, не решаясь пройти мимо застреленной женщины. Все замерли, молча наблюдая, как кваз играется с пистолетом, раз за разом заставляя его крутиться на лакированной поверхности.
"
"Так прошло не меньше минуты, прежде чем Карат повернулся к Диане, взял ее за руку, вставил чеку на место, вытащил гранату из неохотно разжавшихся пальцев, положил на стол. Рядом лег изрядно измятый комок, в который превратился носовой платок Рэма.
Кваз, еще раз крутанув пистолет, оставил оружие в покое, протянул уродливую лапу, ладонь которой размерами соревновалась с лопатой, неловко развернул ткань, бросил равнодушный взгляд на содержимое, откинулся на спинку кресла, тем же нечеловеческим голосом изрек:
– Слишком поздно.
– Быстрее не получилось, – спокойно ответил Карат.
– Кирилл был хорошим ребенком.
Что на это сказать, непонятно, так что лучше промолчать.
А Карбид продолжал:
– Он мой сын. Настоящий сын. Здесь родился, здесь рос. Но не вырос.
Карат, поймав направление взгляда кваза, покосился туда же. И увидел что-то не слишком большое, прикрытое покрывалом – тот самый непонятный предмет возле стола.
И характерные темные пятна на покрывале тоже увидел, и расползшееся по ковру пятно.
Это походило на вытянутую тушу только что убитой не самой крупной собаки, которую кто-то скрыл от взглядов простейшим способом.
Отвел глаза, невольно столкнувшись с немигающим буравящим взглядом кваза. Тот, неотрывно уставившись на Карата, продолжил:
– Шестнадцать-восемнадцать килограммов – опасные цифры. Я говорю не о коровах и козах, я о других. О тех, кому травы и сена недостаточно, о тех, у кого есть клыки. О хищниках, о всеядных… и о людях.
Все, кто остается ниже этого рубежа, почти не перерождаются, выше остаться собой можно, только будучи иммунным. Для детей опасный возраст обычно наступает в четыре-пять лет, дальше они или теряют себя, или становятся такими, как мы. Но иммунных мало. Очень мало. Все как всегда в обычных кластерах, где на сотни зараженных может остаться один. Это та еще лотерея. Ты, Карат, везунчик, а мой Кирилл нет. Как тебе его имя?
– Это хорошее имя.
– Да, хорошее.
