В голове не укладывается, тут что-то не так.
– Стаб очень дорогой.
– Лапшу на уши не вешай. Это что за стаб, где за неделю больнички такие счета выписывают? Мне что, пересадку тела сделали? Даже если так, тело должны были взять от суперзвезды, а я узнаю свое родное. Не было ничего сложного, мне просто намазали ноги зеленкой, перевязали и пичкали через капельницы копеечными гадостями. Я тут справки наводил, мне озвучивали цены чуть ли не на порядок ниже. Почти на порядок, Шуст. То есть за все услуги с нас не больше сотни при самом поганом раскладе.
"
"– Ну так говорю же – стаб дорогой.
– И что ты тут такого дорогого нашел? А?
– Спроси уже прямо, а не потратил ли я все средства на продажных баб? Ты ведь именно это хотел сказать?
– Да хоть на пухлых мальчиков, это не мои дела. Просто хочется знать, на что здесь за неделю можно перевести некислое стадо бегунов? Это какие такие услуги ты оплачивал? Заказывал дрессированных элитников-трансвеститов или что-то покруче умудрился придумать?
Шуст устало отмахнулся:
– Вот только не надо всякие услуги на меня вешать, с этой стороны я по финансам чист.
Ну, то есть да, без подруг честному рейдеру никак, а подруги жрут и пьют, а некоторые еще и наличкой берут без зазрения совести. Но тут суммы не те, за неделю столько ну никак не получится слить. Дело в том, что у нас тут прям заговор образовался, иначе не объяснить.
– Заговор, говоришь? Все интереснее и интереснее. Продолжай.
– Ну там не совсем заговор, просто стечение нехороших обстоятельств.
Рыбака помнишь?
– Ты и впрямь думаешь, что я мог его забыть? – резко помрачнел Карат.
– Да кто тебя знает, мутный ты какой-то. Так вот, снял я тут по пьяни одну цыпочку на ночь, скажу тебе, та еще штучка. Ну, в смысле на большого любителя: килограммчиков сто пять живого веса, три подбородка, ростом не выше урны, а звать ее Крошка. Представляешь эту умору?
– Хочешь сказать, что это оказался замаскировавшийся Рыбак?
– С чего ты такое взял?!
– А зачем ты тогда его упоминал?
– Блин, как же трудно с тобой, я ведь просто хотел подробно все объяснить.
Ну так вот, спускаюсь потом к мужикам, весь на расслабоне, слово за слово, и, оказывается, торчит в зале какой-то Рыбак. На траве торчит, спек тоже был, куда же без него, еще и заливается водярой. По тройному полетел. Ну, я поддатый уже крепко, решаю подвалить, но почти с добром. То есть без наезда, мало ли Рыбаков на белом свете.
