– Понятно, – догадалась Элеонора, – ты разрешила Теме позвать однокурсников, потому и купила конфет.
– Я правильно придумала? – вздернула брови Римма.
– Ты молодец, – одобрила соседку Малькова.
Но запланированная вечеринка не состоялась, сначала грипп подцепила Римма Марковна, а потом заболел Артем. О том, что парень умер, Малькова узнала от Люси Синдеевой, столкнулась со сплетницей во дворе, та сразу налетела на Нору коршуном:
– Не знаешь, она в квартире останется?
– Кто? – не поняла Элеонора.
– Васюкова, – уточнила Люся, – ты вроде с ней дружишь?
– Общаемся иногда, – нехотя ответила недолюбливавшая Синдееву Нора.
– Я перешла работать в риелторское агентство, – затараторила Люся, – бросила НИИ на фиг, пусть подавятся своими копейками. Скажи Римме Марковне, чтобы агента не искала, я ей лучшую цену дам.
– Ошибаешься, – остановила трещотку соседка, – Васюкова никогда о переезде не заговаривала.
– Многие после смерти близких жилплощадь меняют, – заявила риелтор, – хотят от воспоминаний избавиться.
– А кто умер? – подпрыгнула Малькова.
– Ты не знаешь? – поразилась Люся. – У Васюковой сын на тот свет отъехал, осложнение после гриппа.
Нора отпихнула сплетницу и бросилась в двадцать вторую квартиру. Дверь открыла хозяйка.
– Риммочка, – залепетала Малькова, – чем я могу помочь? Может, денег дать? Блинов на поминки испечь?
– Огромное спасибо, но мы пока сами справляемся, – каким-то странным голосом ответила соседка.
Элеонора опешила, а Васюкова продолжала:
– Я Мира, тетя Артема.
Сестра спит, ей сделали успокаивающий укол.
Нора попыталась переварить услышанное, Мира пригласила ее на кухню и спокойно заговорила:
– Наши родители разошлись, когда мы с Риммой учились в школе. Отец был большой оригинал, неудавшийся художник, мечтал писать эпические полотна, а приходилось сидеть на ткацкой фабрике, придумывать рисунки для тканей. Марк Артемович считал себя неудачником, винил в загубленном таланте жену, Светлану Николаевну, дескать, двух девочек подряд родила, повесила мужу на горб спиногрызов, и теперь он вынужден зарабатывать на пропитание голодных ртов, а не заниматься реализацией своих идей.
В конце концов мама от него ушла, с собой забрала одну дочь, меня, а вторую оставила отцу. Мы с Риммой много лет не пересекались. Отец, кстати, специально нас так назвал: Мира и Римма. Имена состоят из одних букв, но любви они нам не прибавили. Родители все никак не хотели простить друг друга.
