Никаких сведений о больных доктор давать не имеет права, единственное, что он может сказать, – это следующее: больного по имени Артем Васюков там никогда не было.
Римма Марковна растерялась, Александр Григорьевич говорил весьма убедительно, а Элеонора могла ведь и ошибиться, на койке, наверное, лежал человек, похожий на Артема.
Ночью Васюкова не смогла заснуть, а утром, сама не понимая зачем, снова поехала в больницу и прошмыгнула в элитную палату. Римма Марковна тщательно осмотрела ее, изучила внутренности шкафа и тумбочки, обнаружила кругом чистоту, полнейшее отсутствие каких-либо вещей, затем заглянула в ванную.
Там тоже все сияло белизной. Глубоко разочарованная женщина уже собралась уходить и напоследок открыла небольшое помойное ведро. Убедившись, что внутри лежит лишь новый пакет для мусора, отпустила педаль. Крышка хлопнула, ведро сдвинулось с места, и Римма Марковна увидела комочек темно-синей бумаги. Очевидно, кто-то кинул его случайно мимо ведра, а уборщица не заметила скрученный фантик.
Васюкова торжествующе посмотрела на меня.
– Теперь понимаете? Элеонора не обозналась! Тема был в палате, но врач почему-то скрыл от меня сей факт!
Глава 5
– Почему вас так взволновал какой-то фантик? – не поняла я.
Васюкова заявила:
– Он был от конфеты «Фестиваль». Это карамелька, сверху белая, а внутри варенье, вишневое.
– И что? – продолжала недоумевать я.
Римма Марковна чуть сдвинула брови.
– У нас с сыном никогда не было больших денег, шоколадки появлялись на столе только по праздникам, карамель же доступная сладость.
Тема очень любил «Фестиваль», я всегда брала для него граммов двести-триста. Даже в начале девяностых, когда пропали все продукты, «Фестиваль» иногда можно было приобрести. А потом появилось огромное количество новых конфет, и простенькое лакомство почти перестали выпускать, так я стала за ним на фабрику ездить в их фирменный магазин. Покупала про запас сразу пару кило. Найдя фантик, я поняла: Тема тут лежал, пил чай с любимой карамелькой! Его похитили! Вот я и стала ходить в больницу, просить, чтобы мне дали адрес Артема.
Я деликатно кашлянула.
– Дорогая Римма Марковна, вы читали письмо, в котором ваш сын четко указал: он желает жить один. Понимаю, тяжело сознать, что сын бросил мать, но лучше на какой-то срок оставить его в покое. Пройдет время, Артем опомнится, непременно захочет встретиться с вами, и тогда вы выработаете новые правила общения. Можно не жить под одной крышей и быть близкими людьми, но бывает и наоборот.
