Занесло бы все снегом поскорее, чтоб в глаза не бросалась эта разруха, и не пришлось бы больше жалко семенить… Видели бы его студенты!
Представив себя со стороны, Константин Романович выпрямился и сделал четыре широких спокойных шага. Успел подумать, что ведет себя по-мальчишески, поскользнулся и рухнул навзничь.
2Ветви деревьев кажутся прорезанными перочинным ножичком в ночном небе, если смотреть на них снизу. Это открытие Мельников сделал, открыв глаза.
Он лежал в снегу тяжело и плотно, словно был его частью. Снег не отпускал его.
Бог знает сколько времени ушло у Константина Романовича на то, чтобы сесть, и он едва не пожалел об этом. Подташнивало, кружилась голова. При взгляде на груду битых кирпичей, к которым он приложился затылком, Мельников поморщился. Нет уж, все лучше, чем валяться здесь.
В общем-то, он легко отделался. Руки-ноги целы, спина не сломана. Плохо только, что адрес вылетел из головы… Куда он шел и откуда? Пальцы нащупали в кармане сторублевку. Ах да, за хлебом!
Завтра сходит.
Или попросит Аню купить.
Осталось самое простое: найти путь домой.
Мельников встал и огляделся. Ничто из увиденного не было ему знакомо. Какая-то стройка… вдалеке деревня… почему деревня?
Нет, он должен быть не здесь.
Но где?
Из темного омута, из враждебной глубины всплыл волшебный радужный пузырь воспоминания и втянул Константина Романовича внутрь.
Старый московский двор. Просторная комната с высоким потолком, за окном зеленая листва… Это время помнилось ему как нескончаемое лето: герань цвела, жена пела, девочка бегала босиком по их квартире, все норовя заглянуть под ткань, наброшенную на клетку с канарейками, чтобы не просыпались раньше времени.
Она стеснялась его, и Константин Романович, к своему огорчению, не знал, как с ней обращаться. Он и сам ее стеснялся. Легко было иметь дело со студентами. Они задавали вопросы, на которые он знал ответы. А девочка спрашивала у его жены, можно ли отстегнуть моторчик у Карлсона, и что будет, если поймать тучу сачком, и как испечь пирог из сирени.
Когда ей было лет десять, Константин Романович услышал, как она читает малышу сказку. Он стоял у приоткрытого окна, вдыхая запах молодой тополиной листвы, и наблюдал за ними через полупрозрачную занавесь. Анна сидела на скамейке, на коленях у нее устроился трехлетний мальчик, сынишка соседки.
– А Колобок говорит зайцу: не ешь меня, я тебе песенку спою.
Мальчик слушал, приоткрыв рот. Анна читала медленно, с выражением, и водила пальцем по странице.