– А я за руль. Покатаюсь немного.
Если мой водитель и был уязвлен недоверием, то вида не подал. Только козырнул. Он прекрасно знал, что у руководителя оперативных служб области вполне могут быть контакты, к которым не допустишь даже самых преданных людей. Да и не в первый раз было такое.
С проходной завода я позвонил Ложкину. Через пять минут он сел к нам в машину.
Мы отъехали несколько кварталов. Я остановился около тепловой электростанции, обеспечивающей энергией город с 1924 года.
Вдоль всего ее приземистого желтого длинного корпуса, украшенного тремя пышущими дымом трубами, тянулся транспарант: «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны».
– Как дела на заводе, Наум? – вкрадчиво спросил Фадей.
– Да вроде в штатном режиме, – пожал плечами Ложкин.
В его голосе ощущалась скованность. Он понимал – что-то случилось. Иначе какая необходимость вытаскивать его с рабочего места таким образом?
– Как там вражеский элемент? – ехидно продолжил Фадей.
– Пока затих. – Ложкин вдруг с чувством воскликнул: – Затаился, змеюка ядовитая! А наша следственная группа, как артиллерия без разведки, по площадям бьет – на кого попадет. А попало в нормальных людей. Вон, с «Крикуном» этим. Когда взрыв котла на стрелочника списали, я Грацу говорил, что не там копает. Нужно отрабатывать версию умышленного подрыва. А он мне что сказал? Виновные установлены. В итоге ниточка оборвана. И неизвестно, когда еще что-то рванет.
Вон, целый список неблагонадежных!
Ложкин вытащил из папки, которую держал под мышкой, лист с отпечатанным текстом.
– Проверяю сейчас их. Но чувствую – не то все. Что-то мы упускаем. Возможно, враг на самом верху затаился.
– Да не беспокойся так, Наум. Скоро у нас проблем с заводом вообще не будет, – успокоил его Фадей.
– Это еще почему?
– Да взорвут в пятницу твой завод. Информация достоверная, на все сто, – Фадей без ссылок на источник информации поведал, что, возможно, завод уже заминирован.
– Закурю? – голос Ложкина дрогнул и спустился на хрип.
– Кури, – Фадей протянул ему свой портсигар.
Ложкин, не глядя, схватил самокрутку. Опустил стекло. Задымил. Закашлялся. И выкинул самокрутку в окно. К своей чести, в растерянности он находился недолго. Зло ударил ладонью о ладонь:
– Эх, проморгал врага! Готов ответить по всей строгости.
– Погоди ты со строгостями, – поморщился я.
