– Ты сюда воду хлебать пришел? – взорвался я. – Что там?
– «Крикун» исчез.
– За ним же топтуны ходили. Я тебе две лучшие бригады «наружки» выделил. Куда он мог деться?
– Обычно выходит с главного входа завода. Есть еще два выхода. Все контролировались наружной службой… Судя по всему, есть еще какие-то лазейки. На заводе его нет.
– А на заводе за ним не присматривали?"
"– «Наружка» на режимных объектах не работает. Присматривали люди местного опера. Но Ложкин говорит, после обеда «Крикун» как исчез незнамо куда, так и не видели его больше.
– Веселые песни получаются. Залихватские. Потеряли главного подозреваемого… Может, объект срисовал наших топтунов? И выходит, «Николай Николаевич» засветился.
«Николаем Николаевичем» мы называем наружное наблюдение. Они же «топтуны, разведка, слежка, филеры». Люди незаметные в толпе, артистичные, меняющие одежду и грим, обменивающиеся одними им понятными знаками, как масоны. И главное – зоркие, наблюдательные. Очень эффективный инструмент при бережном использовании.
Вот только не всесильный. Могут упустить объект, особенно когда им говорят, что главное не проколоться. А могут и засветиться – это хуже всего, поскольку явный сигнал фигуранту: «за тобой идет охота».
– Вряд ли светанулись, – покачал головой Фадей. – Там Женя Рубан старший. Опытен. Осторожен. Чувствует безошибочно, когда объект кормой начинает крутить.
– Ладно, версий можно вагон нагрузить. Главное, что дальше?
– Найдется эта ползучая гадина.
– Не уверен… Выставляем пост у общаги. Пост у завода.
Агентуру сориентировать.
– Да расставлены все посты. Я ж не ребенок.
– При появлении задержать. Лучше без шума, но как получится. Понятно?
– Предельно… Морсу еще налей. А то в горле пересохло.
– Да на! – Я пододвинул к нему весь термос. – Залейся…
Глава 11
За последующие пару дней активные мероприятия по розыску Кирияка результатов не дали. Оперативники из «эскадрона» и группы наружного наблюдения метались по городу – по местам возможного пребывания фигуранта. Вокзалы и автобусная станция перекрыты.
Поставлен на ноги негласный аппарат. И ничего.
Прошлую ночь я практически не спал. Все мы рядили и гадали с сотрудниками, что делать. И сейчас на часах уже одиннадцать тридцать вечера. Пора заканчивать. Все равно на работе ничего не высижу. Только устану еще больше, стану раздражительным и сорвусь на ком-нибудь. А этого делать нельзя ни в коем случае.
Можно, конечно, завалиться дрыхнуть в комнате отдыха. Но у себя на квартире я не был уже пять дней.
