Как и обещал Гаевский, отныне следователи общались со мной только письменными поручениями: «Выделить людей для проведения обыска… для задержания…» Для того, для сего.
На беду моего руководства, я знал гораздо больше, чем демонстрировал. За пять лет пребывания в своей должности источниками оперативной информации я пронизал все Управление – от подвала до крыши. И внутренняя наша тюрьма, и комнаты для допроса тоже находились в моем ведении. Даже Гаевский не знал, что я установил микрофоны во все допросные комнаты.
Потому что это моя вотчина. В агентурных делах я хозяин. И теперь с Фадеем мы имели возможность слышать в наушнике, как следователи долбали задержанных одними и теми же вопросами:
– Кто еще из руководства «Дизеля» причастен к шпионско-террористической деятельности? Давай, говори, контра!
Время от времени слышались звуки ударов. Ребята Граца не слишком церемонились, реализуя пожелания высоких руководителей: если враг не признается, его принуждают любыми средствами.
Стараниями следователей дело «Пролетарского дизеля» совершило головокружительный кульбит.
С самого начала была версия, что такой масштабный диверсионный акт не мог обойтись без активного содействия кого-то из руководства завода. Однако некоторое время никого из заводского начальства не трогали. Доказательств не хватало. Но следователи упорно работали с задержанными. Пока те не стали говорить все, чего от них требовали, уже не обращая внимания на то, соответствует ли это истине.
Следователям нужно было предъявить руководству крупных вредителей, а не всякую мелочь.
Притом срочно. А люди Граца в таких случаях часто вообще не заморачивались. Хватали тех, кто поближе и лучше вписывается в роль в этом спектакле. И умело подбивали доказательства.
Так что однажды мне поступило поручение следователя – предоставить несколько групп для участия в обысках и арестах по делу «Пролетарского дизеля».
На этот раз наши сотрудники изменили отработанной тактике. Задерживали подозреваемых не глухой ночью, на квартирах, а днем, на рабочих местах.
Чтобы весь народ видел их позор.
Первым взяли главного инженера завода Марка Кокошина. Грац лично, войдя к нему в рабочий кабинет, на глазах у людей с ядовитой улыбкой потребовал выдать оружие, антисоветские материалы, документы, свидетельствующие о связях с зарубежными разведками. И просто наслаждался, произнося это.
Кокошин, человек открытый и прямолинейный, естественно, возмутился.
