На лице Войта появилось странное надменно-брезгливое выражение: ему явно не понравилось, что Елена вспомнила об этом неприятном для него инциденте. А может, ему не нравилась и сама Елена.
— Я думаю, этой нахалке, которая вечно лезет везде, — в голосе Мортиновой прозвучала настоящая ненависть — холодная, застарелая, давно сдерживаемая, — постоянно грубит, не подчиняется правилам, вмешивается в дела, которые вообще ее не касаются! — Чтобы продолжить, ей пришлось перевести дух, так она разозлилась от собственных слов.
— Девчонке надо присудить сильное наказание. Действенное. Например, пороть плетьми, пока сознание не потеряет. Астрагор наверняка одобрит…
Василисе понадобились все силы, чтобы сохранить безразличный вид. Какой ужас, неужели ее будут избивать здесь до полусмерти? Хотя, если исполнением наказания займется госпожа Мортинова — ей точно не выжить. Василиса со злостью посмотрела на Фэша, с каменным лицом взиравшего на происходящее. Если бы она с ним не болтала, то, может, и успела бы убежать!
— Великий Астрагор не одобряет, когда решения принимают без его участия, — сухо произнес Войт.
— Девчонку следует запереть в нижних подземельях на несколько дней… До его возвращения.
— Всецело с вами согласна, любезный Войт Драгоций, — вновь пропела Елена. — Но пусть ее хотя бы не кормят. Должно же быть своевременное наказание.
— Не переживайте, уважаемая госпожа, — подал голос Рок. — Находиться внизу — уже достаточная кара. В наших камерах не предусмотрено каминов."
"Войт схватил Василису за локоть, причем довольно грубо, и потащил за собой.
Девочка не сопротивлялась, лишь послала Фэшу ненавидящий взгляд, — впрочем, мальчишка даже не смотрел на нее.
И вот она здесь, в тесном, холодном и сыром помещении, лежит на охапке соломы, накрытой заплесневелым от постоянной сырости пледом неопределенного цвета. От каменных стен тянет холодом, сводящим мышцы рук и ног до судорог. Если она не будет двигаться, то обязательно замерзнет.
Василиса встала и принялась делать махи руками и ногами — получалось вяло, зато ей стало немного теплее.
К сожалению, у нее появился сухой, неприятный кашель, и с каждым разом он звучал все надрывнее.
Еще через несколько часов у нее повысилась температура: пребывание в холодном помещении не прошло даром. Запылали щеки, нос, лоб, а горло будто сжало тугой плетью, — ее залихорадило.
Сколько прошло часов? Она не знала. Может, целые сутки, двое? Но больше всего Василису мучил голод.
