После этого на столе появилась тарелка с шоколадным печеньем, молочник и горстка разноцветных цукатов на блюдечке.
— У меня еще час до занятия. Дай, думаю, к тебе заскочу.
— Ошень правилно, — одобрил Жан-Жак, пододвигая лакомства поближе к гостье.
Захарра откусила большой кусок печенья, запила чаем, а затем окинула повара медленным, оценивающим взглядом.
— Скажи, Жан-Жак… Я все хотела у тебя спросить: ведь ты давно работаешь здесь, в Змиулане? Не помню, чтобы ты рассказывал.
Не прерывая своего занятия, толстяк косо глянул на девочку:
— Ты знаешь, малиш, я здес давно… Около двадцати лет.
— А где твоя семья, дети? — Захарра решила не отставать и сегодня добиться правды. Благо, до урока еще было время. — Почему ты их не взял с собой?
— Не мог, малиш. Они остались дома… В моем времени. Таково било условие.
— Какое условие?
Жан-Жак шумно вздохнул, отставляя скалку, и грузно присел на табурет. Покряхтел, пожевал губами, косо глянул на дверь.
— Я подписал контракт с господьином Астрагором. Тридцать лет службы взамьен… некоторого одолшения.
Воцарилась тягостная пауза. Чтобы скрыть неловкость, Захарра с шумом отхлебнула из чашки — горячая жидкость разлилась по телу, обжигая и приятно согревая.
— Расскажи мне все, Жан-Жак, — шепотом попросила Захарра. — Я должна знать. Мне это очень важно, — добавила она тише, будто бы для себя, — важно знать, что ты попросил…
Толстяк снова вздохнул. Крякнул, поднялся, прошел к дубовому буфету и, открыв дверцу одного из ящичков, вытащил небольшую серебряную флягу.
Он не спеша откупорил ее, основательно приложился к горлышку и пил долгими, затяжными глотками.
Затаив дыхание, Захарра терпеливо ждала. Она еще никогда не видела, чтобы Жан-Жак пил из этой фляги.
— Когда-то произошло ужасное событье… — начал тот, вновь присаживаясь. — Я работал главным поваром в ошень хорошем, богатом доме. Мое искусство уважали. И вот в один прекрасный день я все потьерял из-за глюпой случайности… Это была провокация! — вдруг прокричал он. — Менья выгнали из-за испорченного блюда… Мой хозяин, высокопоставленный человек, чуть не отравился… Господин помог мне, — перешел он на едва слышный шепот.
— Я все изменил. Господин все изменил. Он умеет повельевать Временем.
— А как ты нашел его? Астрагора?
— Он сам менья нашель… Сам предлежил изменить мою судьбу, вернуть прошлое… В обмен на тридцать льет верной службы. Подумать только. — Повар горько усмехнулся. — Поначьялу я принял его за сумасшедьшего!
Жан-Жак замолчал.
