— О чем?
— О том, почему я никогда не говорю о важных делах по телефону.
Бизнес Соша если и не был криминальным, то балансировал на грани.
— Я у себя, в городе. — Сош говорил о дорогущем пентхаусе на Тридцать шестой улице Манхэттена. — Когда ты сможешь приехать?
— Через полчаса, если не будет пробок.
— Прекрасно, тогда и увидимся.
— Дядя Сош?
Он ждал. Я смотрел на фотографию отца, которая лежала на переднем пассажирском сиденье.
— Можешь хотя бы намекнуть, о чем речь?
— О твоем прошлом, Павел.
— Он назвал меня русским именем. — Насчет того, что должно остаться у тебя в прошлом.
— И что все это значит?
— Об этом мы и поговорим. — И он положил трубку.
С пробками мне повезло, так что я добрался до дяди Соша за двадцать пять минут. Дверь охранял швейцар в нелепой, с золотыми галунами ливрее. И нарядом своим он напомнил мне, с учетом того, что здесь жил Сош, Брежнева, стоящего на трибуне Мавзолея в день майского парада. Швейцар знал меня в лицо, и его предупредили о моем приезде.
Иначе он не открыл бы дверь и в дом я бы не попал.
У лифта я увидел Алексея Кокорова, давнего друга Соша. Он всегда обеспечивал безопасность моего дяди. На несколько лет моложе Соша, которому недавно перевалило за семьдесят, и очень уродливый: красный нос картошкой, на щеках сеть синих прожилок — как я полагал, от пристрастия к спиртному. Пиджак и брюки сидели на нем не ахти, но и фигурой он не тянул на модель.
Алексей не выказал особой радости, увидев меня, но он вообще редко улыбался, не говоря уж о том, чтобы смеяться.
Открыл мне кабину лифта. Я молча вошел. Он коротко кивнул и закрыл кабину. Так что наверх я поднимался в одиночестве.
Лифт доставил меня в пентхаус. Дядя Сош стоял в нескольких футах от двери. Комната, обставленная в стиле кубизма, поражала размерами. Из окна открывался фантастический вид. Цвет обоев, выделкой под гобелен, наверняка назывался как-то вроде «мерло», но мне более всего напоминал кровь.
Я вышел из лифта.
— И что? Я такой старый, что меня уже нельзя обнять? — спросил Сош.
Мы шагнули навстречу друг другу. Он облапил меня как медведь. Сила переполняла его. Руки бугрились мускулами. Если бы он сжал меня чуть сильнее, то, наверное, сломал бы мне позвоночник.
Несколько мгновений спустя Сош потрогал мои бицепсы. Чуть отстранил, чтобы получше рассмотреть.
— Твой отец… — пробасил он. — Ты выглядишь, как твой отец.
Сош приехал из Советского Союза вскоре после нас.
