Сестра моей жены Грета и ее муж Боб жили в Макмэншне на недавно застроенной тупиковой улице, которая ничем не отличалась от многих и многих новых тупиковых улиц в Северной Америке. Участки слишком маленькие для стоящих на них высоченных кирпичных монстров. Сами дома разнятся как общей формой, так и мелкими деталями, но почему-то выглядят совершенно одинаковыми. Все слишком уж вылизано, «под старину», но отовсюду торчат уши новизны.
С Гретой я познакомился раньше, чем с моей женой. Мать сбежала от нас до того, как мне исполнилось двадцать, но я помню, что она однажды сказала мне, за несколько месяцев до исчезновения Камиллы в лесу.
В нашем городе с довольно-таки смешанным населением мы относились к числу самых бедных. Моя семья эмигрировала из бывшего Советского Союза, когда мне было четыре года. Началось все за здравие (нас встречали как героев), но очень скоро о нас забыли.
Жили мы в Ньюарке, на верхнем этаже дома, рассчитанного на три семьи, но ходили в школу Коламбия-Хай, расположенную в округе Уэст-Орандж.
Владимир Копинский (он изменил фамилию, став Коуплендом), врач из Ленинграда, не смог получить лицензию на практику в Соединенных Штатах. Стал маляром. Моей матери, хрупкой красавице по имени Наташа, когда-то гордой, прекрасно образованной дочери аристократичного университетского профессора, пришлось убирать дома более богатых семей в Шот-Хиллсе и Ливингстоне, но нигде она не задерживалась надолго.
В день, о котором пойдет речь, моя сестра Камилла вернулась домой из школы и насмешливо объявила, что в меня втрескалась богатая девушка.
Моя мать очень этому обрадовалась:
— Ты должен пригласить ее на свидание.
Я скорчил гримасу.
— Ты ее видела?
— Да.
— Тогда ты все поймешь, — заявил я небрежно, как и положено семнадцатилетнему. — Она уродина.
— Как говорили в России, — мать подняла руку с нацеленным в небо пальцем, чтобы подчеркнуть значимость последующих слов, — деньги женщину красят.
Эта фраза не выходила у меня из головы, когда я отправился на первое свидание с Гретой.
Ее родители, мои бывшие тесть и теща и по-прежнему бабушка и дедушка Кары, богатые люди. И моя жена принесла в семью большие деньги. Сейчас все они вложены в банк на имя Кары. Этакий трастовый фонд, где я исполнительный директор. Мы с Джейн долго спорили о том, с какого возраста предоставить Каре возможность пользоваться основным капиталом. Нехорошо получать такие деньги чересчур уж молодой, но с другой стороны, все равно это ее деньги.
