То у старых Дэльфийских цитаделей обнаружится аллергия на «Зеленую Кожу», то «Зеленая Кожа» начнет отбирать энергию у Актиний совершивших посадку истребителей, причем только у истребителей, и ни у кого более, а почему — непонятно. Едва эти противоречия между живыми материалами разных рас удалось разрешить, выяснилась еще одна проблема: Дэльфийские биологические ракетные комплексы, привыкшие приживляться к стандартной Человеческой броне, не узнавали новое бронепокрытие Боевого Флота, устроенное на базе совершенно иной молекулярной структуры.
В результате сращивание живых ракетных установок со старой броней проходило успешно, а в случаях с новым покрытием — вызывало отторжение. И чем скорее в Росе найдут решение этого вопроса, тем лучше…
— Генерал. Командующий Имперским гарнизоном на связи, — доклад Помощника отвлек Тихонова от размышлений. — Указания по изменениям в поставках брони разосланы Руководителям Отрядов Обеспечения во все солнечные системы, пять секунд назад они подтвердили получение.
Глава Центроспаса коротко кивнул подчиненному и обернулся к только что сформированной демосфере системы связи, на которой уже вспыхнуло изображение Дэльфийского адмирала. Он находился в Командном Центре главной Имперской цитадели на орбите Илииату, заключенный в боевой скафандр с открытой верхней сферой. Уровень воды в помещении не превышал одного метра, что являлось оптимальным минимумом для уверенного функционирования медуз систем различных изображений.
На одной из них, застывшей неподалеку от адмирала, сидела пара Лемов, с любопытством наводящих уши-тарелки на изображение Тихонова. Оба ушастых колобка одновременно сочли данный ракурс неудобным и едва слышной серией коротких писков направили медузу в обход Дэльфийского боевого скафандра. Та немедленно подчинилась, что вызвало у Тихонова невольное удивление.
— Помощь Лемов неоценима, — Адмирал улыбнулся, заметив изумление во взгляде Человека.
— Благодаря им мы недоступны для Незримого Врага, и потому Империя выражает искреннюю радость тем фактом, что Лемы чувствуют себя у нас, как дома. — Он посмотрел на подплывающую поближе медузу обзорного экрана, оседланную двумя мохнатыми комочками, и вновь улыбнулся: — Мы не вправе ограничивать их жажду познания и потому не объявляем никаких запретов или ограничений.
