Впрочем, здесь это не сложно – украинки красивые, а мужики все працюют – выбор есть. Правда, по слухам, и у него было на этом фронте не все в порядке. И я понимаю почему. Таких, как мы, трудно принять.
– Ты в Харьков, я слышу, собирался.
– Есть такое.
– А потом в Москву?
– Если получится.
– Хорошо, чтобы получилось.
Алекс достал из своего телефона карту памяти.
– Тогда передай. Ты знаешь кому.
Помедлив, я взял.
– Что там?
– Посмотри… код ты знаешь. Они совсем о…ли…
– Помощь нужна?
Я внимательно смотрел на своего старого друга и вспоминал.
Код – это, конечно, тридцать один – двенадцать – девяносто четыре. Дата первого штурма Грозного. Он там был, в самом пекле. А я – нет, я тогда только прибыл в Ханкалу, заходил второго. Или, как тогда говорили, тридцать третьего. Тридцать третьего декабря жуткого, никак не кончающегося года…
И было-то нам тогда…
А ведь двадцать лет прошло. Двадцать долгих лет, в этом году годовщина. Как мушкетеры – двадцать лет спустя.
Видимо, Алекс подумал о том же самом… мы вообще хорошо понимали друг друга – почти всегда без слов.
– Двадцать лет почти… – сказал он.
– А ума все нет.
Он сплюнул, что в тире, в общем-то, делать было не комильфо.
– То-то и оно. Эти б… доиграются до того, что тут Грозный будет. В Киеве или… в Севастополе…
Меня в тот момент передернуло. Тот, кто прошел через Грозный, через Минутку, шутить этим не будет.
– Сань. Ты чего?
– Эти идиоты намереваются сорвать выборы. И для этого они хотят спровоцировать повторный Майдан…
Просмотрел информацию я по дороге в Харьков, скоростным поездом.
Почему-то люблю ездить поездом, а тут и расстояния не такие, как в России. От увиденного в буквальном смысле встали дыбом волосы…
Передо мной был детальный план, разработанный некой фирмой «Альтернатива-2000» (фирмам, в названиях которых есть «-2000», «-м», еще какая-нибудь буква через тире, я не слишком доверяю), который предусматривал контролируемую дестабилизацию в стране через инициацию повторного Майдана."
"Прежде всего констатировалось, что действующий президент страны при переизбрании практически гарантированно проигрывает любому вменяемому кандидату.
Конечно, не с таким страшным результатом, как его предшественник, – пять процентов голосов в первом туре, но проигрывает с гарантией. В то же время отменить выборы и ввести чрезвычайное положение признавалось нежелательным, так как это могло привести к разрыву отношений с Европой и срыву важнейших экономических соглашений.
