Давай дождемся, когда ты получишь загранпаспорт и прилетишь ко мне.
– Здесь нет загранпаспортов.
– Тогда – просто паспорт.
Маринка помолчала…
– Па…
– Что?
– Я… не должна тебе это говорить, но, кажется, у нас проблемы с деньгами.
– Почему ты так решила?
– Подслушала разговор мамы. Она говорила с подругой, что они не имеют права и надо нанять адвоката. И еще… – Марина помедлила, – в школу приходили какие-то люди… меня вызывали в кабинет супервайзера. Расспрашивали о том, знаю ли я, как мы живем, поддерживаем ли связь с тобой, получаем ли от тебя деньги.
Па… они назвали твое имя.
Здорово… Ах, как здорово."
"Ну, конечно, другого ожидать просто глупо. Англичане, американцы, европейцы – все потеряли на Украине огромные деньги. Не выиграл никто. Но это вам не Россия. И заблокировать счет, а то и списать все в пользу государства могут запросто, по одному только подозрению, что деньги нажиты преступным путем. И ничего ты с этим не сделаешь, и никому ничего не докажешь.
Британо-американская система права намного зубастее нашей, и стоит только попасть в нее – уже не вырвешься. Почти никаких гарантий и сдержек в ней не предусмотрено – считается, что честному человеку бояться нечего.
Но прийти в школу к Маринке… тут они борщанули. Борщанули, борщанули. Настолько, что мне захотелось показать им, что такое террор. Настоящий, а не тот цирк с конями. Так, чтобы холодным потом по спине прошибло. Чтобы навек память осталась.
Страх – это хорошо.
Страх способствует тому, чтобы благие намерения так и оставались намерениями, а не перерастали во что-то большее.
– А что ты им сказала?
– Я их послала.
Я хмыкнул.
– Зря. Запомни правило: если тебя заставили поклониться, поклонись очень и очень низко. И помни об этом до тех пор, пока не придет случай отомстить. А потом забудь.
Да. Наверное, это не стоит знать взрослеющей девочке в семнадцать лет. Не стоит. Но кто знает… Ирина уже воспитала сына, как хотела и как смогла.
А виноват в произошедшем, конечно же, я.
– Па…
– Что…
– Скажи, что ты нас любишь.
Подлиза…
– Я вас люблю. Где бы вы ни были, я все равно вас люблю. Люблю, как никого не любил в жизни…
Я так и не сказал ей то, что должен был сказать. Что ее брат жив.
Не осмелился…
Утром я обнаружил себя спящим на ступеньках дома. Я так и не открыл дверь, все тело болело не по-детски, ныла спина… все ныло.
Делать нечего – пошел в баню. У меня их три.
