– Работали когда-то здесь? – в лоб спросил Юрий.
Я отрицательно покачал головой.
– Харьков… потом Киев.
– Харьков…
Скребанула ирония.
В Новороссии тоже все было не слава богу, потому что в одном политическом образовании оказались такие разные города, как Харьков, Луганск и Донецк. Столицей стал не Донецк, а Харьков, и это была первая линия разлома. Харьковчан не любили, считали, что они «отсиделись», «выехали на чужом горбу». Когда все только начиналось, протесты были и в Харькове, и не менее сильные, чем в Донецке и Луганске, но там их удалось подавить.
Возможно, потому, что не нашлось на Харьков своего полковника Стрелкова. Потом – в Харькове никогда не стихало сопротивление, но по-настоящему Харьков поднялся лишь тогда, когда в него заходили российские БТРы. Затем, когда встал вопрос, где должна быть столица Новороссии, ее решили делать в Харькове – самый крупный город, не пострадавший от обстрелов, уже имевший столичный опыт, не надо было строить здания под новую власть.
Это продавленное Москвой и, на мой взгляд, ошибочное и предательское решение глубоко оскорбило сражавшийся и умиравший под бомбами Донецк. Со своей стороны, харьковчане тоже задавали вопросы, а с чего это они должны давать деньги на восстановление Донецка и Луганска. Десятилетия позднесоветской и постсоветской эпохи, когда человек человеку не друг, не товарищ и не брат, а волк, давали о себе знать, и порой в очень уродливой форме. Грызлись… интриговали. У нас, в России, тоже немало тех, кто говорит, а чего это мы должны помогать Новороссии и строить за такие деньги мост в Крым? Ну и что, что там тоже русские…"
"Ролики… снятые разными операторами и на разной аппаратуре, чаще всего в непригодных для съемки условиях и без какой-либо системы.
Самое начало сопротивления. Тогда в ДНР еще не было поставленных как положено спецслужб, и нормально налаженной работы с пленными тоже не было. Не велась надлежащим образом картотека, не производилось фотографирование, не брались отпечатки пальцев (что в сочетании с обещанием расстрелять при следующем попадании в плен свело бы на нет повторников), не были разработаны стандартные опросники, плохо велась пропаганда и перевербовка, практически не было попыток заслать через них дезинформацию.
Сейчас я видел сливной бачок этой войны, куда люди сливались, как мусор. Молодые пацаны и средних лет дядьки, ошеломленные, иногда раненые, с растерянностью в глазах.
