– Где – внизу?
– Внизу. В воде. Там же – баллон… там воздух под давлением. Пид тиском, на… Лезь в воду, как найдешь – скажешь. Я скажу, как надуть лодку.
– А почему…
– А по кочану, – оборвал ее я, – выбирай, или ты в армии, или ты б… В армии подчиняются приказам.
Иногда приходится и так. Особенно с такими вот, отправившимися на войну доброволками…
– Славик, в порядке? Здорово прилетело?
– Нет.
– Точно? Покажи…
Кинул мельком взгляд – не сказать, что смертельно.
– Пуля вышла?
– Да.
– Значит, выживешь…
Вертолет!
Я даже сначала не понял, какой именно – слишком слабый и необычный звук.
Потом понял – «Робинзон». «Робинзон-44»[59] разворачивался над Днепром…
Вертолет – это хреново. Очень. И хорошо, если он один.
– Катя, что с лодкой?!
– Еще немного!
Мне бы быть таким бодрым и веселым.
– Славик… подскажешь поправки?
– Да…
Я опер винтовку цевьем об ограждение моста, стараясь упереть как можно прочнее.
– Затвор…
– Да помню я.
Затвор ушел вперед, досылая патрон. На набережной тормозили машины, и это хорошо.
Пусть попробуют добраться через автомобильную пробку-то.
– Цель – вертолет, примерно пятьсот. Наводи!
– Два выше бери!
Винтовка бухнула, сильно ударила в плечо. Ничего… Москва не сразу строилась…
– Еще выше!
– Сколько?
– Давай, на три!
Вертолетчик опознал нас и открыл огонь, у него было что-то типа «ПКТ» на каждом пилоне. Но достать нас не успел – следующая пуля попала в фюзеляж, и вертолетик, разваливаясь, полетел в воду…
Берег Днепра.
Двадцать километров от Днепропетровска.
Ночь на 5 июля 2019 года
– Гадость какая… – Катерина скривила нос.
– Ешь, ешь. Там жиры, они нужны для долгих переходов. Чтобы сохранять силы, было на чем идти. Ешь.
Это был майонез. Жирный.
– На фронте лучше кормили? – подбодрил ее я. – Ешь, другого все равно нет.
– Иногда и вообще не кормили, – задумчиво сказал Славик, – чогось волонтеры привезут, тем и годуемося…
– Русский забыл?
– Да нет.
– Ну, а теперь… – я помешал варево в котелке, сваренное на крохотном, бездымном костре (это был чай, точнее, почти чифир), – колись.
Ты сейчас за кого? За белых? Или за красных?
Молчание.
– Знаешь, что я тебе скажу. В свое время, если ловили какого-нибудь шкета, который писал на заборе дурное слово, его заставляли прочитать то, что он написал. И ему было стыдно. Так и тут. Если тебе стыдно даже сказать, за кого-то, – значит, ты точняк за кого-то не за того.
…
– Так за кого ты?
– За Украину, – буркнул Слава.
– Уже лучше. А за какую Украину? Их сейчас две.
