– Не убивал бы ты меня, – попросил мужик, – коллеги ведь. Мало ли как придется встретиться…
– Штаны снимай – сказал я, – коллега, б…
Мужик исполнил приказ.
– Давай сюда. И трусы тоже.
Мужик побледнел.
– Ты что, п… р?
– Давай, давай…
Мужик снял трусы, перебросил мне.
– Бывай. Коллега…"
"Трусы и штаны я выбросил в первый попавшийся мусорный бак. Посмотрим, как этот козел выкрутится – без мобилы, денег, документов, трусов и штанов. По крайней мере, ему будет точно не до того, чтобы сообщать, что объект сорвался…
Уже через два часа я покинул город.
Все выезды из города, все вокзалы уже плотно контролировались, но если город стоит на большой реке, то плотно перекрыть его почти невозможно…
В Днепр я больше не возвращался…
Смысл жизни я вновь нашел через несколько дней. Когда сидел в подземном переходе у Донецкой ОГА и готовился встречать федеральные БТРы. Федеральными я называл их по привычке – по горькой иронии судьбы тогда я был на другой стороне баррикад…
Это был обычный подземный переход, постсоветский, с какими-то плакатами на стенах, рекламными, извещающими об очередных концертах, еще что-то рекламирующих, какую-то ерунду, которая не имела сейчас ровным счетом никакого значения.
А нас было двадцать человек, и я был самым старшим из всех, а самому младшему было только семнадцать. И в армии служили только десять человек, и было у нас на всех только три автомата, потому что больше не было. И патронов почти не было, потому что автоматы-то хранили, а вот с патронами была напряженка и с запасными магазинами тоже.
А если бы и не было напряженки, ну что может сделать с армией, с бронетранспортерами и БМП толпа в двадцать человек, из которых боевой опыт был только у меня, и из оружия – коктейли Молотова и три автомата на всех…
А вокруг был ночной Донецк, город миллиона роз, терриконов и правды. И были эти двадцать пацанов, за которых я не хотел отвечать, но отвечал, потому что ничего другого не оставалось. И было четкое ощущение – впервые за много лет, – что все вокруг правильно.
Такого ощущения не было даже в Чечне, в Грозном…
А здесь оно было.
Я вспомнил Шали… я тогда был совой[48], прикомандирован к спецназу внутренних войск, мы обыскивали дом за домом в поисках укрытий боевиков. Чеченцы молча наблюдали за нами, я подошел и сказал, что мы обыщем и уйдем, и никто ничего из домов не украдет, я отвечаю за это. Тогда один из стариков сказал по-русски: «Аллах все видит.
