Как не испытываю ни малейших сомнений в том, чем все это закончится…
Поезд шел, шел неспешно, это был поезд на Ясиноватую, в Днепре он останавливается, потому я и взял на него билет, взял до Ясиноватой, а сойду в Днепре. За окном мелькали желтые фонари полустанков, тлеющие в ночи огоньки хат. Все уже ложились спать, а я сидел и думал. Что делать. Как дальше быть. Как дальше жить.
У меня больше нет семьи. Совсем. Нет Родины – я не знаю, какая из них моя. Нет ничего, что я мог бы назвать своим.
И это – итог моих сорока лет жизни…
Поезд уже подходил к вокзалу, убавлял ход. Содрогался на стрелках, переходя с пути на путь. Если бы в своей жизни можно было бы так поменять колею. Просто перевести стрелку – и всё.
Но нет. Ничего уже не изменишь…
Днепр, город не второй, но и не первый, встречал темнотой путей, гулкой пустотой. Шли мы не на первый путь, и почему-то освещения на вокзале почти не было. Проводник крикнул мне что-то в спину, но я уже исчез в темноте…
Ловите ветра в поле…
Поднялся на переходной мост – тут он странный какой-то, лестница винтовая и не просматривается до конца.
Тут тоже почти не было света. Вышел к вокзалу, начал набирать номер и тут увидел Алекса. Он стоял у вокзальной стены, у какого-то ларька. Я просигналил ему фонариком мобильника понятное только нам двоим, он осторожно вскинул голову, всмотрелся, помахал рукой.
Хоть что-то в этой жизни остается неизменным.
– Братан…
Мы обнялись.
– Чего?
– Норм…
Мне показалась странной та перемена, которая произошла в моем старом друге. Всего месяц назад, да чего там месяц – меньше! – он, как и я, был затравленным зверем. Я и до сих пор так себя чувствовал, хотя крайнего варианта – с виселицами на Крещатике – удалось избежать. А вот Алекс держался молодцом… новый костюм, причем не из дешевых, разворот плеч… да и вообще – весь его вид говорил о том, что он – хозяин своей жизни. И не только своей…
– Багаж весь твой?
– Ага.
– Тогда двигаем…
Мы пошли на выход по полутемному вокзалу.
Где-то вдалеке сверкала молния, но грома не было слышно. Уцелевшие фонари ртутно светили в разлитых по асфальту лужах. Совсем недавно прошел дождь…
– Клифт на себе сидит… – Я демонстративно потрогал ткань и, как в старые добрые времена, попросил: – Итальянский что ли? Затаскать дай?
– Какой итальянский. Ткань итальянская, да. А пошив местный.
