Я… я послал его в пятерке Дракона в Музейный переулок. Осмотреться… видели мы кое-что.
Я молча ждал.
– Дракон… теперь двухсотый. Еще трое – с ним же… А Мурзик… их не нашли.
«Афганец» посмотрел на меня.
– Мы его Мурзиком звали.
Я промолчал. А что тут сказать?
– Ты вот чего… – сказал «афганец». – Вот там палатка. Оставь свои данные. Сам видишь, что тут подиялось. Многих по больничкам развезли без документов, имени не спросили. Может, найдется наш Мурзик. Дельный хлопчик… – «Афганец» подкурил новую сигарету и повторил: – Дельный…"
"В тот же вечер… точнее, ночь, уже я присутствовал на митинге.
Том самом. Еще ничего не было решено… двадцать первого – триглав, лидеры оппы подписали соглашение, заверенное министрами иностранных дел стран – членов ЕС. И приехали на Майдан защищать это соглашение. Говорил Личко, знаменитый боксер-тяжеловес. Потом невысокий парень во флектарне – сотник Владимир Тарасюк – прорвался на сцену, вырвал у Личко микрофон и эмоционально заговорил, что Майдан дал шанс политикам, чтобы они стали министрами, президентами, а они не могут выконати одну умову, чтобы зэк пишов геть.
И что, если зэк не уйдет прямо сейчас, они завтра идут на штурм Рады со зброей в руках. Личко ответить на это было просто нечего – если бы он начал защищать соглашение, его могли бы просто линчевать тут. Увы… здесь все были хороши – министры иностранных дел тоже не поняли, что идет революция. А революция в кабинетах не начинается и не заканчивается…
Потом к трибуне поднесли гроб, заорали «На колени!».
Личко посмотрел себе на брюки, затем под ноги, где натоптали уже изрядно, но на колени встал. Долгое время живший в Германии, наверное, именно в этот момент он понял, прочувствовал то, что происходит, до конца. Он понял, что именно в этот момент гибла цивилизация и дальше будет страшно. В отличие от своих соратников, он не пойдет к политическим вершинам, ограничив себя скромной должностью городского головы миста Киева.
Потом все подняли над головами телефоны с включенными фонариками – и получилось что-то вроде поля огоньков.
И по нему плыли на руках гробы с трупами, а из динамиков лилась «Плыве кача»[45]…
Плыве кача по Тисинi,Ой, пливе кача по Тисинi.Мамко моя, не лай менi.Мамко моя, не лай менi.Залаєш ми в злу годину,Ой, залаєш ми в злу годину.Сам не знаю, де погину…В ту же ночь Виктор Осипович, президент Украины, в последний раз вышел из своего дворца в Межигорье. Основная часть ценностей уже была вывезена, и сейчас он имел при себе совсем немного.
