Неужели действительно что-то могло произойти? Не зря же территорию отслеживает патруль.
Эта мысль заставляет меня волноваться за Ника. Я одергиваю себя. Он предал меня, откуда вдруг эта жалость?
— А вы хотите проверить? — провокационно спрашивает Ник. — Но если какой-то, даже очень маленький и юркий, посторонний появится на моих землях, я буду иметь в виду, что это, возможно, ваш беглец.
На несколько мгновений повисает тишина. Я знаю, что в этот момент драконы сверлят друг друга глазами в молчаливом поединке.
Даже собаки трусливо замолкают, лишь тихо поскуливая у ног своих хозяев.
Шум дождя и гул реки становятся единственными звуками, которые улавливает мой слух. Сердце ошалело подскакивает к горлу и как будто делает кульбит, заставляя задержать дыхание.
— Уходим, — наконец, раздается приказ Гардариана.
Снова лай собак, переговаривание людей моего мужа… Только теперь они удаляются, а я не могу поверить, что сегодня я не вернусь в этот ад. Но что меня ждет у Николаса? Может ли это быть хуже и страшнее, чем жизнь с моим мужем?
Может.
Потому что спустя все это время при взгляде на Ника в животе взлетает рой бабочек. Глупая, глупая Тиолла. Однажды попав в ловушку этого предателя, ты готова повторить все снова?
Ник дожидается, когда все смолкнет, и только тогда идет к нам. Даже не взглянув на меня, он берет под уздцы черного как смоль коня и подводит ко мне.
— По коням, — командует мужчина. — Она поедет со мной. Синий портальный артефакт. Наутро у меня на столе должен лежать отчет.
Все четверо патрульных один за другим запрыгивают на коней и тонут в темноте леса.
Николас подает руку:
— Залезай, — говорит он, а я пялюсь на лошадь, пытаясь осознать, что он от меня хочет. — Или очень хочешь идти пешком?
Поднимаю на него затравленный уставший взгляд. Ник раздражен. Сейчас особенно сильно заметно, как горят ледяным пламенем его голубые глаза. Неужели когда-то я могла согреться в его взгляде?
Он не выдерживает, прижимает меня к себе за талию так, чтобы не навредить малышу, и резко с легкостью запрыгивает в седло, помещая меня практически на самую луку.
Неудобно, практически больно.
Ник срывается с места в галоп по сырой земле, скрадывающей стук копыт лошади. Напрягаюсь вся, крепче обнимаю ребенка, понимая, что мне совершенно не за что держаться. Зато Ник крепкой рукой прижимает меня к себе, удерживая на месте так, что я двигаюсь синхронно с ним.
В его объятиях обманчиво тепло.
