Но перед самым столкновением со стеной меня придерживают, и удара, которого я ожидаю, не следует.
Родной запах кедровой смолы, горячие руки и… До чего же знакомые губы! Ник впивается в мой рот так, будто это может быть последний раз в жизни, врывается языком, подчиняет, заставляет забыть о том, что меня вот-вот обнаружит Гардариан.
И, о боги, он делает это практически демонстративно, заявляя права! Сердце колотится как бешеное, дышать нечем, как будто откачали весь воздух из таверны, а прикосновения Ника обжигают и вызывают отклик какого-то внутреннего огня, о котором я не знала.
Кажется, словно шум внизу стал значительно тише, зато пульс свой я слышу как раскаты грома.
Когда я судорожно пытаюсь вдохнуть и вцепляюсь пальцами в рубашку Ника, он прерывает поцелуй, но не отстраняется.
— Глупышка моя, — шепчет он мне в губы. — А если бы я не вернулся вовремя?
Чувствую, как пальцы Ника скользят по руке от плеча к запястью, а потом на нем смыкается металлический браслет.
— Подумай о госпоже Эйнд, — внезапно говорит он.
Я от удивления чуть не икаю: зачем мне вспоминать эту неприятную во всех отношениях женщину? Но в голове, независимо от моего желания, возникает образ Эйнд, худой, высокомерной, с вечно сморщенным от брезгливости носом.
— Вот умница, — улыбается Ник, оставляет на моих губах еще один короткий поцелуй и прижимается лбом к моему.
За его спиной вырастает тень: кажется, я совсем забыла о том, что тут еще есть мой законный муж. А я веду себя как… Стыд накатывает на меня, и я опускаю взгляд.
— Тиолла, — рычит Гардариан, и его рука ложится на плечо Ника, резко дергая.
Ник перехватывает его за запястье и выкручивает так, чтобы лишить Гардариана возможности прямого удара, но я оказываюсь открыта для взора мужа. Все. Это конец!
— Вы о чем, лорд Квиланд? — ехидно спрашивает Ник. — Как ваша жена может быть здесь, в таком странном месте, если она по информации из вашего же письма лежит практически при смерти дома?
Гардариан продолжает рассматривать меня.
Я каждым миллиметром своего тела чувствую его испытующий взгляд, его ярость и в то же время удивление. Он высвобождает руку из захвата Ника и поправляет заляпанный кровью камзол.
— Я был лучшего мнения о ваших вкусах, лорд Сайланд, — цедит Гардариан сквозь зубы. — Мало того, готовы пуститься в непотребства с девкой прямо на лестнице, так еще и с такой…
— С какой? — В руке Ника сверкает идеально отполированный клинок, в мгновение оказывающийся у горла моего мужа.
