Меня накрывает возмущением.
— Господин Сайланд, может быть, вы мне расскажете все требования заранее? Молоко? Сливки? Корица?
— А может быть, ты будешь выполнять мои указания? — в голосе Ника прорывается рык.
Мне бы сдержаться. Мне бы призвать к себе на помощь все терпение, которое у меня есть… Но, кажется, раздражение набирается до крайней точки и выплескивается наружу вместе с кофе, который весь оказывается на белоснежном камзоле Ника.
Горгулья задница…
Глава 10. Стирка
Ник сначала даже не двигается, он, будто бы с интересом рассматривает пятно на камзоле.
А потом он поднимает взгляд. Сверкающий, горящий голубым пламенем взгляд, от которого хочется съёжиться, а лучше вообще исчезнуть."
"В голове проносятся картины того, что со мной мог сделать за такое Гардариан. Но Ник не он. Даже с этой непроницаемой маской постоянного раздражения и безразличия он не может быть настолько же жесток.
Расправляю плечи и смотрю в льдистые глаза. Зрачок вытягивается в тонкую вертикальную линию, Ник медленно поднимается со стула и опирается пальцами на столешницу.
Теперь он нависает надо мной, заполняя собой все вокруг. Я не выдерживаю его взгляда и отворачиваюсь.
Ничего не говоря, Ник начинает расстегивать свой камзол. Медленно, пуговица за пуговицей, не сводя с меня глаз.
Заставляю себя рассматривать перо на столе, с которого вот-вот упадет капля чернил. Однако взгляд то и дело соскальзывает на сильные красивые пальцы, освобождающие петлю за петлей, и к белой сорочке, облегающей рельефную грудь Ника и натягивающейся на мощных мышцах плеч и рук.
Вот же горгулий помет! О чем я думаю? Совсем чувство самосохранения утратила?
— Постирай, — с тихим рыком приказывает он и кидает мне под ноги свой камзол.
Что?
— Мне отнести его прачкам? — уточняю я.
Я знаю, как стирать, и с бытовой магией в хороших отношениях. Но сейчас-то магии у меня ни грамма!
— Нет, — отвечает Ник. — Ты сама его постираешь.
— Но… — заикаюсь я.
— Все правильно поняла. Как обычный человек, руками и с мылом, — с легкой усмешкой говорит Ник.
— И потом принесешь мне.
Сжимаю челюсти, заставляю себя дышать ровно и поднимаю камзол. Впервые за долгое время я испытываю какие-то другие чувства, кроме страха и отчаяния. Злость. Раздражение.
Это осознание ошарашивает больше, чем требование Ника. Сжимаю камзол в руках и иду к выходу. Я справлюсь. Назло этому тирану с ледяными глазами справлюсь.
— Если я узнаю, что тебе кто-то помог, то накажу не тебя, а твоего помощника, поняла? — летит мне вслед.
