Он свободен от долгов родителей по праву своего рождения: если боги позволили этому случиться, значит, так и должно быть.
Отхожу к распахнутому окну и вглядываюсь в темную даль. Убывающий месяц частично скрыт тучами, так что его света едва хватает, даже чтобы увидеть крупные силуэты, не говоря уже о том, чтобы что-то рассмотреть.
Ночной ветер приносит с собой прохладу и чувство тревоги. Как будто что-то не так. Что-то должно произойти, но я могу только ощущать, однако вряд ли смогу понять до тех пор, пока это не случится.
Но даже в скудном освещении я замечаю тень некрупной птицы, приближающейся ко мне.
В испуге отступаю и замираю, когда на подоконник приземляется голубь. Необычный, с огненным оперением. Таких мне присылал по ночам Ник еще до того, как все… так случилось.
Прикрываю рот ладонью и пытаюсь понять, сон это или реальность. Но можно ли проснуться во сне? Прикусываю губу и чувствую солоноватый привкус крови — не сплю.
Как я и предполагала, к лапке голубя прикреплена записка. Дрожащими руками отцепляю ее и раскрываю.
Прочитать то, что написано, могу даже не с первого раза.
“Госпожа, генерал приказал написать вам письмо в случае его смерти. Он сражался за вас. За вас погиб. Простите”.
Глава 41. Николас. Союзник
В воздухе такое напряжение, что мне кажется, что вот-вот раздастся гром и ударят молнии. Мои люди не двигаются, глаза не приближаются. Все замерли. Тишина режет уши, заставляет адреналин закипать в крови.
Запах. Первое, что заставляет задуматься, что все не так просто, что это не рядовое нападение и… нападение ли вообще? Поднимаю руку в беззвучной команде “не нападать”.
Из чащи раздается шорох, и к нам выходят три огромных песца. Их глаза ярко сверкают, но не злобой и опасностью.
Я все еще напряжен, но на губах появляется улыбка. Ну, Рэгвальд… Я бы еще долго думал, что означало его загадочное “найду помощь”, потому что среди драконов найти помощь нереально. Но я бы и не подумал обратиться к оборотням: у нас не настолько хорошие отношения, как у Айлин с их королем.
Белоснежный, самый крупный песец, что идет первым, перекидывается в человека, и передо мной теперь стоит не кто иной, как король оборотней Керниол Пятый. В своем самом естественном костюме — нагишом.
— Я на ваше войско одежды не напасусь, Ваше Величество, — усмехаюсь я.
Фамильярно? Возможно. Но сейчас не хочется никаких расшаркиваний и церемоний.
— Простыней на тряпки тоже пожалеешь? — ухмыляется в ответ Керни и протягивает руку.
