"
"Приоткрыв глаза, встречаюсь с ее испуганным взглядом. Корпусом подавшись ко мне и вытянув руку, Надя сжимает мою похолодевшую ладонь, ласково поглаживает тыльную сторону. Сплетает наши пальцы и опять зовет меня по имени, взволнованно и чувственно. Ради одного этого мгновения я сдохнуть готов. В ее, казалось бы, ничего не значащем жесте столько заботы, столько трепета, столько… нас прежних, что боль за грудиной на секунду притупляется.
- Опять прихватило? – мигом оказывается рядом сестра, которая в курсе моего состояния.
– Сядь. Аптечка наверху?
- Нет, - лгу сквозь хриплый кашель. – Ничего не надо, - спорю, но все-таки сажусь на диван рядом с сыном. Оказываюсь напротив Нади, выжимаю из себя слабую улыбку, а она сводит брови к переносице.
- Что с тобой? – настаивает. Меня всегда заводило ее упрямство – и нынешняя ситуация не исключение.
Усмехаюсь, молча любуясь самой красивой женщиной на этом гребаном свете. Убеждаюсь, что никакие куклы, подбираемые отцом, даже в подметки ей не годятся.
Единственная такая, бездарно потерянная мной.
- Сердце, - отвечает Вика вместо меня. – От обследования Назар отказывается. Ждет приступа, видимо. А ведь сам врач и работает в медицинской среде! Сапожник без сапог.
- Викуль, не нагнетай, - осекаю ее, заметив, как побледнела Надя.
- Может, хоть ты на него повлияешь, - фырчит сестра и, прокрутившись на каблуках, взметается вверх по лестнице, по-хозяйски хлопает дверью моей комнаты.
Опускаю глаза на сына, лишь бы спрятаться от сканирующего взгляда жены, накрываю ладонью маленький животик.
Назарка взмахивает ручками, бьет меня кулачком по костяшкам, а потом, нащупав пальцы, обхватывает указательный. Так и норовит потащить его в рот и возмущается, когда я не позволяю.
Провожу пальцами по шее, протирая складочки, глажу пухлые щечки, легонько щелкаю по вздернутому, как у Нади, носику. Малыш открывает рот, высовывает язык, упорно пытаясь попробовать меня на вкус.
- Кормить пора? – перевожу тему, чувствуя на себе пристальное внимание жены.
Буравит меня острым взглядом, вскрывает душу невидимым скальпелем, ковыряется внутри, как заядлый патологоанатом.
- Ты никогда не думал о себе, хотя следовало бы. Нельзя так беспечно относиться к собственному здоровью, - аккуратно отчитывает меня. – В конце концов, ты обещал поднять меня на ноги, а еще… - запинается, а после паузы лепечет едва слышно: - Ты нам нужен.
В груди вспыхивает пожар. Смахиваю липкий пот со лба тыльной стороной ладони.
