– После всего, что мы пережили?
- Нет, никогда, - отрезает твердо и поджимает губы. - Но будет лучше, если вся эта грязь останется внутри семьи. Никто не должен узнать о том, что произошло на самом деле.
- Предлагаешь просто забыть?"
"- Пусть лучше спишут все на халатность медиков, чем обнародуют информацию, которая может навредить нашим детям. Я не хочу, чтобы звучали диагнозы. Не хочу, чтобы на наших детей указывали пальцами. Не хочу, чтобы у тебя, Назар, были проблемы в карьере. То, что произошло, само по себе дико, подло и ненормально.
В голове не укладывается! Родные люди так не поступают, - со слезами поглядывает на мать, которая похожа сейчас на мраморную статую, бездушную и неживую. - Но если впоследствии эта правда отразится на благополучии Назарки и Ангелины, если станет их клеймом, то я предпочту похоронить ее – и жить дальше.
- Позволить этой женщине дальше носить гордое звание врача? А если ей опять взбредет в голову нечто подобное?
- Сынок, нет, больше никогда… - пытается достучаться до меня мать.
Напрасно! Ненависть затмила любые родственные чувства.
- Заткнись! – цежу сквозь зубы. - Ни одному слову не верю.
- Назар, в течение последней недели я много размышлял об этом, - с суровой холодностью говорит отец. – Соглашусь, что таким врачам не место в медицине. На днях я переписал на тебя клинику. Возглавишь ее вместо меня, если захочешь, или закроешь к чертям. Сам решай, теперь это все принадлежит тебе.
- Пытаешься откупиться?
- Нет. Мы с Кристиной уйдем из медицины, а наш давний знакомый, который участвовал в подмене, лишится должности главного врача и аккредитации.
В свою очередь, я проконтролирую, чтобы он не озвучил в суде нашу фамилию. Знаю, как надавить… Все получат по заслугам, как ты и хотел.
- Малой кровью, - горько бросаю.
- Для всех нас…
- Я подумаю, - поднимаюсь с дивана и подаю руку жене, помогая встать. - Идем, Наденька. Выздоравливай, отец, - отрывисто кидаю.
Понимаю, что мне нужна пауза. Собраться с мыслями, обсудить все с моей настоящей семьей.
Дома. В уюте и спокойствии.
Крепче обнимаю Надю и веду ее к двери. Она единственный человек во всем мире, которому я могу доверять.
- Сынок, прости меня, - доносится еле слышно, когда мы проходим мимо женщины, что носит такую же фамилию, как у меня. Не более того.
- Нет у тебя больше сына, а моя мать осталась где-то там, в могиле рядом с чужой дочкой, - жестоко выдаю, не оглядываясь. Даже шага не замедляю.
