Убедившись, что поблизости нет лишних ушей и глаз, продолжает тихо:
– Назар, тот конверт с документами я передала тебе по просьбе твоей матери, а не отца. Егор Натанович тогда не был в курсе, что я поехала в центр.
- Зачем? – потеряв терпение, вклинивается в беседу Надя. – Ты знала, что внутри? Видела бумаги? Ты имеешь какое-то отношение к тому, что с нами случилось? – спрашивает с нажимом."
"- Нет, понятия не имею, о чем ты, - блондинка защищается, машинально отступая к стене. - Но я слышала, как они ругались, когда Вики не было дома.
Егор Натанович был очень зол на Кристину Андреевну. Очень, - подчеркивает с придыханием. - Так непривычно было слышать их перепалку, ведь он всегда с заботой относился к жене, чуть ли не пылинки с нее сдувал, а в тот день… впервые повысил голос, обвинял ее в чем-то. Они долго не разговаривали и ночевали в разных комнатах. Поссорились сильно, видимо. В последнюю неделю Егор Натанович вообще постоянно на работе пропадал, все время был занят, брал больше дежурств, будто специально не хотел домой возвращаться.
Вот и… не выдержал нагрузки.
- Полина Петровна, подойдите, пожалуйста. У Ильи Николаевича есть вопросы по историям, - окликает ее медсестра, и девушка, кивнув нам на прощание, шагает к стойке приемной.
- Прости, - чуть слышно кидает напоследок и ускоряет шаг, больше не оглядываясь.
- Назар, идем к твоему отцу, - ласково зовет меня Надя. – Думаю, ты сейчас ему очень нужен.
Вдвоем направляемся к лифту. Я зажимаю кнопку вызова, и мы ждем, пока кабина спустится и с механическим звуком откроется перед нами.
- Веришь ее словам? – негромко уточняю, придерживая створки и помогая Наде зайти внутрь.
- Звучит правдоподобно, - опирается спиной о дальнюю стенку, пока я выбираю нужный этаж. - А ты?
- Тогда придется принять тот факт, что отец не виноват, - растерянно и хмуро тяну, становясь рядом с женой. Откинув затылок на холодный металл, я устремляю пустой взгляд перед собой. - А мать… она ведь всю жизнь в гинекологии проработала, женщин от бесплодия лечила.
Неужели она… - не могу вслух вынести приговор. Язык не поворачивается. Не знаю, почему, но в предательство отца поверить было легче. Больно, но… логично и объяснимо. А от матери я такого не ожидал. - Зачем? И почему папа покрывал ее?
- Наверное, потому что ты поклялся уничтожить того, кто украл нашу дочь, - лепечет Надя, укладывая голову мне на плечо, и я тут же провожу ладонью по ее макушке, аккуратно перебирая мягкие волосы.
