Впившись ногтями в мои ноги, терпит из последних сил.
Дернув за волосы, дергаю ее голову вверх.
С шумным хрипом, втягивая воздух, смотрит на меня глазами, полными ужаса. Только за ужасом там пьяный восторг прячется. На бордовом, в потеках туши, слезах и слюне, лице торжество светится.
Встаю с кресла и за хвост дергаю ее вверх.
— Резинку дай.
— Х-хорошо…
Вынимает из стоящей на столике шкатулки фольгированный квадратик и сама вскрывает его зубами. Ловко раскатывает по члену и укладывается на спину поперек кресла так, что голова и плечи ее остаются на сидении, а таз — на высоком мягком подлокотнике.
Закинув на плечи стройные ноги, врезаюсь одним рывком. Долблю, чувствуя, что в дополнительной стимуляции она не нуждается. Глядя на меня бешеным взглядом, теребит свой клитор сама.
Кончаем почти одновременно. Она с громким визгом, я — сцепив челюсти, молча. После сразу ухожу в ванную.
Пока снимаю и выбрасываю презерватив и обмываюсь, смотрю на свое отражение.
Мразь конченная… Куда к Маше с этим дерьмом?.
. Не надо — сломаю ведь…
Выхожу, в ванную тут же Амелия юркает. Пока приводит себя в порядок, я наливаю себе виски и стреляю у нее сигарету. Открыв окно, сажусь на подоконник.
Вижу боковым зрением, как входит в комнату, тихо, крадучись, будто боится, подбирается ко мне.
— Давай… оскорбленную и униженную не строй из себя… — усмехаюсь, выпуская из себя сизую струю.
— Я и не строю… У тебя ссадина на виске. Это не я тебя так?..
— Не ты.
Выбивает из пачки сигарету для себя, прикуривает и встает рядом.
Щурясь от дыма, открыто ее разглядываю.
Перегнул малость. Веки опухшие, глаза красные, кожа лица воспалена, а в уголках губ трещины.
— Больно?.. Прости…
— Нормально… Все, как я люблю, — смеется хрипло, а потом, облизав губы, тихо спрашивает, — не вернулась, значит?
Отворачиваюсь к окну. Впившись в тонкий фильтр, втягиваю едва ли не половину сигареты. Грудь ремнями стягивает.
— Нет. На развод подает…
— Черт… Может, одумается еще?..
— Не одумается. Пусть подает…
— Руслан!.
. Ты чего?.. Какой развод?.. Она же нас по миру пустит…
Я как следует, подумать не успеваю, выкидываю руку и обхватываю горло Амелии пальцами. Та, глухо вскрикнув, повисает на моем предплечье.
— Ни слова о Маше… поняла?..
Судорожный кивок, выкатывающиеся из орбит карие глаза.
— Я разведусь и отдам ей все, что она попросит. Тебя никак не касается.
Глава 13
Я так и не смогла уснуть и теперь совершенно не представляю, что делать со своим лицом.
