— Завод… квартира… решил избавиться вообще от всего?
— Да, и дом этот на продажу выставил…
Она отворачивается, растирает ладошкой лоб и, подойдя к камину, очерчивает пальцем один из отделочных камней.
— Жаль. Он мне понравился.
Срываюсь и лечу в пропасть, обдираю кожу о скалы. В глазах темень, в ушах свист. Ударяюсь насмерть и взмываю в небо. Солнце слепит, легкие не успевают качать кислород. Задыхаюсь.
В комнате звенящая пустота.
Маша застывает спиной ко мне, а я боюсь пошевелиться, чтобы не спугнуть сон.
— Что это значит? — выдавливаю хрипло.
Пожимает плечами, этим жестом наматывая мои нервы на кулак.
Что это, бл*дь, значит?! Она приняла какое-то решение? Какое?!
— Маша… — посылаю ей, — не молчи, а…
И тут она оборачивается. Ее глаза полны слез, они струятся по щекам, оставляя после себя блестящие дорожки.
— Может, все-таки поможешь? Думаешь, мне легко?.. — шепчет почти беззвучно.
Срываюсь с места и уже через мгновение разворачиваю ее и подхватываю на руки. Охнув от неожиданности, она тут же обвивает мою шею руками.
— Что это значит? — спрашиваю, глядя в мерцающие серые глаза.
— Давай попробуем, — шепчет жена, — я согласна.
— Ты простила?
Быстро облизывает губы и смотрит на мои.
— Я в процессе… я тебе верю… Ты меня любишь.
— Люблю, — подтверждаю я, — и любил всегда.
В груди начинается салют, а горло пробивает насквозь — ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— С чем связано, Маш? Почему?..
— Я просто боюсь, что не прощу себя, если мы не попробуем, — проговаривает она.
— Все получится.
— Не уверена, но…
— Все получится, Маша, — припечатываю строго, — доверься мне…
Я чувствую, вижу, что внутри у нее хаос, нет там четко выверенного решения, она все еще боится и сомневается. Но шанса переиграть, пойти на попятный я ей не дам.
Как всегда забераю все, что она предлагает мне, до последней крошки.
— Я хочу быть честной с тобой, Руслан…
— Говори…
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть все это и снова научиться доверять тебе… Если не получится, я скажу…
— Хорошо.
Мы смотрим в глаза друг другу целую вечность. Не знаю, что Маша видит в моих, но в ее буря постепенно стихает. Тело в моих рукам расслабляется, губы слегка размыкаются.
— Поцелуешь?..
Не верю своим ушам, не верю своим глазам и рукам. Смотрю на нее, как на призрак. Он вдруг улыбается, чуть склонив голову набок, смотрит на меня с неподдельным интересом.
— Уснул?..
— Проснуться боюсь, — усмехаюсь глухо.
Маша сама ко мне тянется. Встречаемся губами на полпути.
