Сердце в груди колотится так, что даже я его чувствую. Дыхание частое, рваное. От него пахнет улицей, табаком и усталостью.
Очевидно, сильно торопился.
— Где ты был?
— Я только из аэропорта, Маша!
— Какого аэропорта? Ты должен был прилететь утром!
— Пришлось задержаться, у нас линия из строя вышла, я твое сообщение в Бельском аэропорту увидел.
Упираюсь обеими ладонями в его плечи и пытаюсь выбраться из объятий. Не отпускает.
— Почему не предупредил?! Мог сказать, что сегодня не получиться!
— Не получиться? — вскрикивает он, — чтобы потом еще неделю ждать, Маша?! Я не семижильный!
Внезапно я сдуваюсь.
Злость и обида лопаются как мыльные пузыри. По венам растекается что-то теплое и щемящее.
— Мог бы предупредить, чтобы я не нервничала, — понижаю тон, сгребая в кулак воротник черного пальто.
— Прости… — выдыхает он, — если бы я предупредил, ты бы не стала ждать.
— Дурак, — подтянувшись к нему, подставляю губы для поцелуя.
Руслан накидывается как голодный зверь. Вжимается в мой рот и толкается языком внутрь.
Я тут же вступаю в игру. Обвив руками его шею, пылко отвечаю на поцелуй.
— Маша… девочка, я торопился, как мог… не злись.
— Хватит болтать…
Начинаю стягивать с его плеч пальто, пиджак, дергаю пряжку ремня. Лебедев расстегивает молнию на моем платье. Через пару минут мы, голые, падаем на кровать.
Руслан берет жадно, размашисто двигаясь во мне, смотрит четко в глаза, потом, закинув мои ноги на плечи, меняет угол проникновения и давит подушечкой большого пальца на клитор.
Я взрываюсь первой. Потом он. Кончает бурно, содрогаясь всем телом.
— Что случилось?.. На твоем заводе?.. — спрашиваю спустя пять минут.
Я в коконе его рук. Мои волосы цепляются за колючий подбородок.
— Вакуумный ковш вышел из строя, один рабочий получил ожоги…
— О, Господи! — порываюсь встать, но Руслан лишь сильнее вжимается в меня, — он жив?
— Да… в больнице… жить будет, ему щеку и шею с одной стороны паром обожгло.
— У тебя будут проблемы?
— Нет, Маша. Все решаемо… не волнуйся.
Меня это вообще не касается, но отчего-то волнует.
Проблемы бывшего мужа воспринимаются как свои собственные.
Черт!
— Мне домой пора, поздно… — шепчу, задрав голову к его лицу.
Руслан смотрит на меня из-под тяжелых век. Отрицательно качает головой.
— Ты устал, тебе отдых нужен.
— Останься.
Я очень хочу остаться. Спать с ним в обнимку, разговаривать. Но каждая проведенная с ним лишняя минута приходится ударом по моему самоуважению и воспринимается как слабость.
