Ты была сейчас с ним!
Еб*ть! Пусть скажет, что делала минет ему, соврет, как в прошлый раз, что сосала и глотала! Только пусть не молчит. Ради Бога, пусть не молчит!..
— Маша… — вырывается глухое рыдание.
— Ты можешь уйти прямо сейчас, — повторяет ровно.
Убираю руки и отшатываюсь назад. Упав спиной на стену, растираю ладонями лицо.
Бл*дь… Не верю. Сюр. Очередной кошмар, после которого проснусь в холодном поту. Иначе быть не может.
— Если нет, то у меня есть условия, — как сквозь толщу воды доносится ее голос, — я не хочу выяснять отношения, мне не надо ни оправданий, ни признаний.
У меня сердце биться перестает. Затаив дыхание, я смотрю на нее.
— Я не хочу телячьих нежностей и поцелуев в губы. И еще, — открывает маленькую сумочку и вынимает оттуда пачку презервативов, — вот…
— Не понял…
— Встречи на нейтральной территории и только по моей инициативе, — продолжает она, — никаких обязательств и привязанности. Только…
— Секс?.. — договариваю хрипло.
— Да.
Смотрю на нее и не верю.
На сколько замков она закрыла свое сердце? Когда успела стать такой циничной?!
— Зачем тебе это, Маша?
— Мы не станем сейчас об этом говорить. Либо да, либо нет, — заявляет уверенно.
Секс без обязательств, значит? Манипулировать решила?
— О’кей, но у меня тоже есть условие. Всего одно.
— Нет.
— Ты не спишь с Волковым.
— Никаких условий, Руслан, — усмехается жестко, — если тебя не устраивает, то выход там же, где и вход.
Ответ ее прилетает унизительной оплеухой по лицу.
Кожа горит, внутри пожарище, во рту мгновенно пересыхает.
Оттолкнувшись от стены, я разворачиваюсь и выхожу из квартиры. Никто меня остановить не пытается, более того, слышу, как в двери тут же проворачиваются все замки."
"Вот и все. Теперь точно конец.
Она знала, что я не пойду на это так же хорошо, как и то, что мной бесполезно манипулировать.
Спускаясь по лестнице, на ходу вынимаю из кармана сигареты. Выбив одну из пачки, зажимаю губами. Толкаю тяжелую дверь и оказываюсь на улице.
Ветра нет. Совсем тихо.
Прикурив, медленно вышагиваю по тротуару вдоль дома. Где-то сзади тенью следует охранник.
Задрав лицо к небу, пытаюсь разглядеть на нем звезды. Ничерта не видно — слепят ночные фонари.
Иду, не чувствуя ничего, кроме тотального опустошения и ступора, как при болевом шоке. Только мысль одна в голове бьется: «Конец. Теперь точно конец». Делить ее с другим мужиком я точно не стану. Просто не смогу.
Маша это знает.
