Десять! Мать твою!
Отдираю голову от подушки и вдруг слышу посторонние звуки. Словно кто-то на кухне готовит еду.
Так и есть, потому что уже в следующее мгновение рецепторы ловят запах куриного бульона.
Маша?!
Заставляю себя принять вертикальное положение, но головокружение опрокидывает навзничь.
— Маша! — зову, но из горла выходит лишь невнятный хрип, — Ма-а-аш!..
Слышу шаги, и вскоре на пороге гостиной появляется мама.
— Проснулся? — спрашивает, — вытирая руки о передник.
Хмурясь, приближается и с тревогой смотрит мне в глаза.
— Да… — согласно моргая, чувствую на языке отчетливый вкус разочарования.
— Как чувствуешь себя? — кладет на мой лоб прохладную руку и хмурится еще сильнее, — у тебя под сорок.
— Нормально.
— Нормально? Я, когда пришла, ты в бреду метался, орал на всю хату.
Что именно орал, мама не уточняет, а я спросить не осмеливаюсь, хоть и догадываюсь.
— Я врача вызвала. Сейчас приедет.
— Мам… ну, зачем?..
— Тебя забыла спросить, — бросает через плечо, прежде, чем выйти из комнаты.
Через минуту возвращается со стаканом брусничного морса и градусником. Я поднимаюсь, несмотря на головокружение и слабость. Слегка мутит.
Через силу выпиваю целебный напиток и сую градусник подмышку.
— Как узнала?
— Маша позвонила."
"Сердце, пропустив удар, заходится в припадке. Мне становится так жарко, что кожа едва не плавится. И боль головная отчетливее становится, но в душе распускаются цветы.
— Маша? — переспрашиваю неверяще, — мам?.. Маша позвонила?
— Позвонила, — разводит руками, — переживает за тебя, дурака.
Пока пытаюсь нахвататься кислорода, мама забирает у меня пищащий градусник.
— Тридцать девять и семь! Руслан, чем ты думаешь?! Ну, взрослый человек, ведь! — начинает ругаться мама, — как ты бизнесом занимаешься, если за собственным здоровьем уследить не можешь?!
— Я болван, мам…
— Если бы Маша не позвонила, так бы и помер здесь в одиночестве!
— Не помер бы…
Продолжая ворчать, мама заставляет меня съесть горсть лекарств и не разрешает вставать, пока не приходит врач.
Тот диагностирует какую-то вирусную хрень и уходит.
Зачем приходил, непонятно, если Маша мне этот диагноз еще вчера поставила.
К вечеру становится немного лучше, и у меня даже получается немного поработать. Мысли о жене нехило так бодрят.
Ей не все равно.
Она добрый, отзывчивый и душевный человек. Сильная девочка со стальным стержнем внутри.
Несмотря на мое предательство, все еще преданна мне.
Не спит она с ним, она так не умеет.
