Тусклый и безжизненный. У меня, наверное, такой же.
Кожа щеки, по которой я хлестала весь вечер, воспалена и, наверное, завтра там будет синяк. На губах корочки с засохшей кровью. На моих, чувствую, такие же.
Опустившись на корточки у кровати, он обхватывает мое лицо двумя руками. Прижимается к губам, нежно — нежно целует ранки. Я слабо сопротивляюсь.
— Что я наделал, Маша…
— Уйди.
— Если бы я знал, как все исправить…
— Уходи… — зажмурившись, отворачиваюсь от него.
Слышу, как поднимается на ноги, потом удаляющиеся шаги и, наконец, хлопок двери.
Резко перевернувшись на живот, вжимаюсь лицом в смятую простынь.
Меня сотрясают сухие рыдания.
Что ты наделал, Руслан?! Что ты наделал?!
Как ты мог сделать это с нами?!"
"Моя истерика продолжается час или полтора, потом короткий период анабиоза и внезапный приступ деятельности. Сажусь в кровати и начинаю судорожно стягивать с ног чулки. На одном из них широкая стрелка до самой пятки.
Потом, соскочив, несусь на кухню. Вынимаю из выдвижного ящика хозяйственные ножницы и начинаю резать собравшееся в драный комок на моей талии платье.
Получается плохо. Не то ножницы тупые, не то у меня руки не из того места. Реву от злости, яростно дергая на себе ткань, стригу, несколько раз царапая кожу живота металлом.
Наконец, избавившись от него, совершенно голая выхожу в прихожую, зажигаю верхний свет и встаю перед зеркалом во весь рост.
Выгляжу точно так, как вела себя сегодня. Как бл*дь. И ощущаю себя ею же.
Так противно, но я заставляю смотреть себе в глаза.
Тряпка. Ничтожество. Ноль.
Вокруг глаз потеки туши, по щекам размазана перламутровая помада и да, на губах запекшаяся кровь. Прохожусь по ним языком и сглатываю металлический вкус.
Подняв волосы, осматриваю шею и делаю в голове пометку купить пару новых водолазок. На бедрах, попе и пояснице тоже россыпь синяков, покрытых тонкой пленкой подсохшей спермы.
Подцепив пальцем вязкую каплю у пупка, подношу ее к носу. Вдыхаю запах и слизываю каплю языком.
— Ненавижу тебя… — шепчу беззвучно, потом смотрю себе в глаза и повторяю уже громче, — и тебя ненавижу!!!
На ванну у меня уходит больше часа.
Сначала я обвариваюсь в кипятке, а потом едва не сдираю кожу мочалкой. Кричу, посыпая саму себя ругательствами и оскорблениями. Реву, признаваясь самой себе, что пока он трахал меня, я представляла себя на месте Майер.
Меня тошнит от этого, но я не могу этого отрицать. Мне хотелось, чтобы он делал со мной то же самое, что он делал с ней.
