А он просто уничтожил меня.
Ровно полгода после нашего развода я не живу. Существую.
Всё, что у меня осталось – это работа.
Что же ты творишь, Богдан? Решил добить?
С минуту мы смотрим друг другу в глаза.
Меня пробирает до мурашек. Хочется реветь.
Но на работе я привыкла держать лицо. Слёз моих тут никто не увидит. Да и Богдану я их больше никогда не покажу.
– Здравствуй, Кира, – произносит он, вызывая очередную волну мурашек по коже одним только звучанием своего бархатно-низкого голоса. Того самого, который я обожала.
Который прошептал мне столько признаний и ласковых слов, что и не сосчитать…
– Здравствуй, Богдан, – отвечаю я, с сожалением отмечая, что мой собственный голос звучит жалко.
Мы не виделись всего шесть месяцев. А кажется, будто целую вечность. Я только-только перестала плакать по ночам в подушку. Но теперь чувствую, моя тоска по нашей потерянной любви выйдет на новый уровень.
– Виктор Павлович, оставьте, пожалуйста, нас с Кирой наедине, – обращается Богдан к Полянскому, а мне хочется завопить: «Нет, пожалуйста, не делайте этого!».
Но я, конечно же, молчу.
– Что ж, Богдан Русланович, мы с вами все вопросы уже обсудили, поэтому я, пожалуй, поеду, если не возражаете. В случае чего – звоните. Желаю удачи. Всего доброго, Кира.
Полянский покидает кабинет, и вместе с ним будто исчезает весь воздух. Мне становится сложно дышать.
Богдан усугубляет ситуацию, подходя ко мне ближе. На расстояние вытянутой руки. Я чувствую такой родной аромат его духов, который когда-то сводил меня с ума.
Пульс стучит в висках, в груди всё сдавливает до боли. В горле назревает ком.
Нет. Только не реветь.
– Зачем ты это сделал? Зачем купил «Алькор»? – наконец выдавливаю я из себя, нарушив мучительную паузу. Впиваясь глазами в бывшего. В такое родное и такое любимое мною когда-то лицо… Которое по-прежнему не выражает никаких эмоций.
– Даже не спросишь, как у меня дела? – флегматично интересуется он, выгибая смолянистую бровь. – Мы не виделись с тобой шесть месяцев.
– Я бы предпочла не видеть тебя больше никогда, – бью словами я.
Возможно, слишком жестоко. Зато честно. Как он любит.
– Что ж, – сухо произносит Богдан после долгой паузы, – придётся потерпеть.
– Я не понимаю, зачем тебе это нужно? Чего ты хочешь добиться?
Бывший пожимает плечами, сохраняя непоколебимое спокойствие.
– А я не понимаю, что тебя так удивляет. Это выгодное вложение. «Алькор» сейчас на пике."
"– Выгодное вложение, значит, – горько усмехаюсь я. – Что ж, ладно.
