А их приветственные улыбки выглядят какими-то натянутыми.
В чате руководителей приходит оповещение о внеплановом собрании с новым владельцем «Алькора» в восемь пятнадцать.
Захожу в свой кабинет, оставляю сумку и, прихватив только смартфон, отправляюсь в конференц-зал.
В холле сталкиваюсь с секретаршей Полянского. Точнее, теперь уже с бывшей.
– Доброе утро, Кира Владимировна, – с ехидным выражением лица приветствует меня Анна. Наверное, уже в курсе о моём увольнении.
– Доброе утро, – сухо отвечаю я, буквально физически ощущая её неприязнь.
С тех пор как меня продвинули по службе, и я стала частым гостем в кабинете её босса, Анна резко невзлюбила меня. Такая глупость.
В нашей компании всё по классике жанра – Виктор Павлович, успешный бизнесмен и примерный семьянин, состоял со своей длинноногой помощницей в особых отношениях. Весь офис об этом знал и относился с пониманием, только одну меня, наверное, их связь коробила. Но тут уж личное я не мешала с бизнесом. В конце концов, меня это не касается.
Интересно, теперь Анна станет секретаршей Богдана и будет с таким же рвением служить ему? От этой мысли меня начинает тошнить.
Уже на подходе к конференц-залу встречаю Ерохина, директора производства. С ним у нас тоже не лучшие отношения – почти открытая конфронтация. Этот человек делает всё, чтобы мешать продажам, хотя по идее мы должны быть заодно и работать в команде.
– Привет, Кира. Ну что, немного проредили твой серпентарий? – сходу начинает злорадствовать он.
Всё же слухи в нашей компании разносятся со скоростью света.
– Если бы не мой «серпентарий», как ты выражаешься, ты и твои люди остались бы без работы. И, соответственно, без зарплаты, – огрызаюсь я.
– Пока мы производим качественный продукт, без работы не останемся. А продавать – много ума не надо, – снисходительно замечает он. – К счастью, новый владелец это понимает, раз не трясётся так над вами, как Полянский.
В первое мгновение я даже теряюсь от такого хамства. Ерохин и раньше выражал пренебрежительное отношение к коммерческому отделу, но так открыто обесценивать наш труд – это уже переходит все границы.
– Ерохин, ты совсем офигел? – интересуюсь я как можно сдержаннее, хотя хочется общаться исключительно матом.
Но тут мы оба одновременно замечаем, что из холла показывается высокая фигура Тихомирова вместе с Филипповым, начальником планового, и, не сговариваясь, дружно замолкаем, чтобы быстро юркнуть в конференц-зал.
