Они снова начали переглядываться, но теперь с жадным блеском. Двое уже кивали, соглашаясь.
— Хотя вы можете отказаться, — пожал плечами, отмечая, как дёрнулся кадык у самого молодого из них. — Если настолько в себе не уверены и боитесь проиграть самоучке и девчонке… Тогда, может, стоит сменить профессию? — усмехнулся, глядя, как они бледнеют. — Ведь если об этом узнают, а я обещаю, что узнают, кто захочет с вами работать?
Мои слова попали в цель. Алхимики сдались один за другим, соглашаясь на условия. Их гонор куда-то испарился, оставляя место жадности и страху за репутацию.
Смирнов приблизился, его губы подрагивали в нервной улыбке:
— Господин, у вас дар убеждения.
— Не терплю, когда обесценивают меня или моих людей, — кивнул ему.
Пока Ольга готовила материалы и приборы, рядом прошмыгнул Лампа. Его веснушчатое лицо было бледнее обычного, а руки заметно дрожали.
— Павел Александрович, — опустил голову рыженький, теребя край своего яркого пиджака. — Я это…
— Что? — скрестил руки на груди, разглядывая, как парень мнётся.
— Не уверен, что у меня получится, — тихо произнёс он, и его голос дрогнул.
— Почему это? — приподнял бровь, отмечая, что Лампа становится всё бледнее.
— Ну, как бы вам сказать… — склонил голову парень, переминаясь с ноги на ногу. Его глаза забегали по полу, словно искали там поддержку. — Я на грани четвёртого ранга, и магия в последнее время меня не слушается. Ну, точнее, плохо слушается. И мне помогал Игорь Николаевич, стабилизировал мой источник, чтобы я мог работать.
— Лампа… — дёрнул щекой, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Хочешь сказать, что я и мой род упадём в грязь лицом перед ними?
— Что? — глаза рыжего распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. — Как?
Помассировал виски, пока Смирнов объяснял ему ситуацию шёпотом. Лицо парня становилось всё бледнее с каждым словом. В какой-то момент его колени подогнулись, и я едва успел подхватить пацана, чтобы тот не грохнулся в обморок.
Вот как так? Работали до этого спокойно, всё получалось, и именно сейчас, когда на кону пять алхимиков… В висках застучало от досады.
— Господин, — подошла Ольга, комкая передник дрожащими пальцами. — Не беспокойтесь, я помогу Лампе. Видела, что делает отец.
— А чего ты тогда в пол смотришь и тяжёло дышишь? — хмыкнул, заметив её бледность.
— Волнуюсь.
— Оля?
— Я тоже на переходе, — её губы скривились, словно от зубной боли.
— Дочка! — лицо Смирнова просияло, как начищенный медный таз.
