Рано или поздно даже такой монстр устанет крушить стены.
Открыл глаза и выдохнул с облегчением. Пот катился по лицу, одежда промокла насквозь от напряжения.
— Да! — вырвалось из пересохшего горла. — Собачья кишка и конелев мои!
Руки всё ещё подрагивали после схватки. Нужно будет узнать их точные описания и что из таких монстров можно приготовить, но это потом. Сейчас бы чутка дыхание перевести и направиться к своим. Они там должны уже заканчивать с тварями.
Тело отказывалось слушаться. Мышцы горели огнём, в висках стучало, каналы ныли от перенапряжения.
Я почти встал на ноги, опираясь о ближайшее дерево, когда туман в серой зоне снова завибрировал. По серой дымке пошла рябь, она сгущалась, формируя нечто… огромное.
Первым появился хвост — длинный, изогнутый дугой, с жалом размером с меч на конце. Он покачивался в воздухе, словно гипнотизируя жертву. По чёрному хитину пробегали волны странного мерцания.
Следом начало проявляться сегментированное тело. Каждая пластина панциря отливала тёмным металлом, а в щелях между ними пульсировало багровое сияние.
По бокам шевелились суставчатые конечности, их было не меньше дюжины. Они напоминали изогнутые клинки, способные разрезать человека пополам одним движением.
Передняя часть существа ещё скрывалась в тумане, но я уже видел, как щёлкают массивные клешни. Каждая размером с взрослого мужчину. Зазубренные края оставляли в воздухе светящиеся следы.
— Что-то новое… — криво улыбнулся, глядя на проступающие из тумана очертания.
— Па-па! — дёрнул меня за ногу Ам, в его человеческих глазах плескался неподдельный страх.
— Бе-жа-ть!
Не успел даже рот открыть, как меня схватили и забросили наверх. Папаша-паук швырнул к себе на спину с такой силой, что я клацнул зубами. Одной рукой вцепился в кристалл на его панцире, второй держал Ама. Тот висел, как мешок с картошкой, и, кажется, получал от этого удовольствие — морда сияла довольной улыбкой.
Паук рванул с места. Его лапки двигались с такой скоростью, что, казалось, вообще не касались земли.
Ветер бил в лицо, глаза слезились.
«Какого?.. Мои твари решили меня спасти? Это что же там такое появилось, раз даже конелев по сравнению с ним — детская игрушка?»
Очередная ветка хлестнула мне по щеке. Папаша-паук лавировал между деревьями, как заправский гонщик, что явно не очень хорошо отражалось на моём лице. Ам радостно повизгивал, болтаясь в воздухе.
— Собака сутулая, прекрати веселиться! — прошипел я, сплёвывая листву, попавшую в рот.
