Он сохранял присутствие духа, замечательно общался со своими детьми и постоянно чем-нибудь занимал их, играл с ними и часами рассказывал им разные истории. За неимением лучшего, когда им становилось скучно, он обходил с ними все убежище, чтобы они могли сосчитать, сколько увидели собак, или кошек, или черных собак, или белых – что угодно, лишь бы развлечь их. А со своей бывшей женой он был терпелив и уважителен, несмотря на ее явное беспокойство о мужчине, ради которого она его оставила. Элен восхищалась тем, как Чарльз бережно относится к ней, и сказала ему об этом.
– Я очень долго любил ее, и, полагаю, мне понадобилось много времени, чтобы прийти в себя, – грустно пояснил Чарльз. – К тому же как-никак она мать моих детей."
"То, как он сказал это, заставило Элен, как это часто бывало в последние четыре года, подумать о том, настанет ли день, когда она тоже окажется в этой благородной роли. Быть матерью казалось ей самой великой честью. Эта мысль, как и всегда, опечалила ее, но в настоящий момент ей было о чем беспокоиться и помимо этого.
И ее мать уже начала спрашивать, когда она сможет вернуться домой, пусть только для того, чтобы взглянуть на то, что там творится. Вся южная часть города была опутана лентами полицейского ограждения, за которые никому не разрешалось заходить, учитывая то, что на земле лежали электропровода, в некоторых трагических случаях на улицах все еще обнаруживали утонувших людей, деревья с ослабленными корнями могли рухнуть в любую минуту, а здания были готовы обрушиться.
К утру в понедельник вода начала убывать, но недостаточно быстро, и, согласно сводкам, в некоторых местах уровень воды достигал десяти или пятнадцати футов. Во многих случаях подвалы и первые этажи были затоплены. И трудно было сказать, когда Грейс разрешат осмотреть ее квартиру. Элен уже заранее нервничала, ожидая, что Грейс будет шокирована, когда доберется до своего дома. Она уже один раз проходила через все это после урагана «Сэнди», но казалось, что во второй раз это станет для нее слишком большим испытанием.
В конце концов, ей же было уже семьдесят четыре года.
– Как ваша мать ухитряется так стойко держаться? – спросил Чарльз, когда они пробирались сквозь толпу.
Они как раз проходили мимо мальчика с игуаной, которая почти все время сидела у него на голове. Элен состроила ей гримасу. Ящерица высунула язык, и Чарльз рассмеялся. Они с Элен уже чувствовали себя близкими друзьями.
