Она вышла из зала, подальше от Чарльза и от детей, чтобы поговорить с ним.
– Какого черта ты шлешь мне эти дурацкие сообщения? Тебе не ясно, что я занят? У меня нет времени отвечать тебе, – прорычал Найджел.
Джина была ошеломлена его тоном.
– Я беспокоюсь о тебе, вот и все. Я даже не знаю, где ты, – сказала она жалобно, что еще больше взбесило его.
– Какая разница? Я говорил тебе, что занят. Я помогаю друзьям и вытаскиваю их картины из-под воды. У меня нет времени волноваться о тебе. Я ночую в мотеле в Бруклине.
– У Джины мелькнула мысль, не изменяет ли он ей, но было не похоже на это. У него были важные дела. – Я вернусь, когда закончу со всем этим. У тебя есть этот идиот, за которого ты вышла замуж и который помогает тебе. Зачем тебе нужен еще и я?
Джине стало обидно за Чарльза. Он был исключительно добр к ней и к девочкам, несмотря на то, как она поступила с ним. И он искренне, безо всякой задней мысли беспокоился об их безопасности и удобстве.
– Он просто заботится о своих детях. А обо мне должен заботиться не он, а ты.
Я живу с тобой, а не с ним.
– Я тоже не обязан заботиться о тебе, – резко сказал Найджел. – Я тебе не мать и не отец, Джина. Я не могу все время волноваться о тебе, а они – его отродье, а не мое. Он и должен возиться с ними. С какой стати это делать мне?
Он, казалось, злился из-за того, что она чего-то требует от него, и все, что он ей говорил, звучало оскорбительно и для нее, и для Чарльза, и для ее детей.
– Я полагала, что ты захочешь заботиться о нас, потому что любишь меня.
И она надеялась, что он привязан к девочкам больше, чем оказалось на поверку. Она была в ярости оттого, что он назвал ее дочерей «отродьем». Они прекрасно вели себя и всегда были вежливы и уважительны с ним. И благодаря такту Чарльза они не знали, что Найджел был причиной развода их родителей, и не винили его в их разрыве. Они были воспитанными, любящими и хорошими детьми.
– Ты не можешь просто бросить нас в разгар урагана, не думая о нас и помогая кучке каких-то художников в Бруклине, – с упреком сказала Джина.
Она начала злиться на него. Ей не нравился тон, которым он с ней разговаривал, и его слова.
– Именно это я и делаю, нравится тебе это или нет. А с тобой все в порядке. На что вообще ты жалуешься? – Казалось, Найджел был в бешенстве.
– Я несколько дней провела в убежище. Нас эвакуировали из нашей квартиры. Мы даже до сих пор не можем вернуться туда. Мы фактически сидим на чемоданах. Девочки испуганы, Найджел, и я тоже.
