А он тем не менее именно так с ней и поступил, бросив ее с детьми и даже не заботясь о них. Из того, что видел Чарльз, он пришел к выводу, что Найджела интересует только он сам. А Джина и ее дочери находятся не в первых строчках списка его приоритетов.
– Просто имей это в виду, – сказал Чарльз. – Я предлагаю это безо всякой задней мысли. Просто я думаю, что так будет лучше для тебя и для девочек, и я буду рад, если они побудут у меня в Лондоне несколько недель, пока в Нью-Йорке жизнь не наладится.
– Может быть, им стоит поехать с тобой, – задумчиво проговорила Джина. – Давай посмотрим, что скажет Найджел, когда свяжется с нами."
"Чарльз кивнул, все еще стараясь быть объективным в отношении человека, которого ненавидел и не уважал. Он считал, что его поведение в убежище было отвратительным, но не стал говорить этого Джине. И ему было интересно, когда Найджел снова объявится. Он, похоже, не спешил узнать, как у нее дела, и решил, что она может сама позаботиться о себе.
Возможно, она и могла, но почему она должна была это делать, если Найджел ее любил? Взгляды Чарльза на это были намного более консервативными, чем взгляды Найджела. И тем не менее Джину привлекали именно такие мужчины, как Найджел. И хотя Чарльз видел, что она огорчена тем, что Найджел не спешит связаться с ней, он видел и то, что она явно не готова расстаться с ним. И, какими бы ни были его недостатки в глазах Чарльза, значение имело лишь то, что Джина думала о нем.
В первое утро в квартире Джима Элен позвонила в страховую компанию матери и сообщила о том, что случилось.
Ей пообещали при первой возможности прислать оценщика, но предупредили, что это может случиться не слишком скоро. Все жители южной части Манхэттена звонили своим страховщикам, чтобы те приехали и оценили нанесенный им ущерб. Но, по крайней мере, теперь они встали в очередь. А потом Элен позвонила нескольким знакомым Грейс агентам по недвижимости и сказала им, что ее мать хочет на несколько месяцев снять меблированную квартиру.
Грейс по-прежнему была решительно настроена отремонтировать свою квартиру, сколько бы времени это ни заняло, и вернуться туда. Но Элен не теряла надежды в будущем отговорить ее. Она не хотела, чтобы ее мать рисковала тем, что ураган в третий раз разрушит ее дом, что могло случиться в любую минуту, через два года или через пять или десять лет. Это было слишком опасно, не говоря уже о психологической травме.
