Тисте эдур разглядывал канцлера полдюжины ударов сердца, затем повернулся и вышел из кабинета. В большой приемной ждала толпа летерийцев. Десятка два лиц повернулись вслед Брутену, идущему через приемную, – лиц взволнованных, искаженных страхом, – а другие изучали тисте эдур равнодушными глазами: агенты канцлера, которые, как подозревал Брутен, каждое утро собирали просителей и вразумляли, как нужно разговаривать с императором.
Не обращая внимания на расступавшихся летерийцев, Брутен вышел в коридор, миновал лабиринт палат, переходов и галерей дворца.
Он почти не видел других тисте эдур, не считая к’риснан Ханнана Мосага, которые, ссутулившись, обтирали плечами стену; в их темных глазах вспыхивала искорка узнавания, когда Брутен проходил мимо.
Брутен Трана прошел в ближайшее к реке крыло дворца. Хотя последствия наводнения, случившегося на ранних стадиях строительства, устранили с помощью хитроумной системы подземных опор, избавиться от сырости было, видимо, невозможно. В наружных стенах пробили проходы, чтобы обеспечить приток воздуха, однако в итоге заплесневелый сумрак лишь наполнился запахами речного ила и гниющих растений.
"
"Наконец Брутен очутился на разбитой мощеной дорожке – слева в высокой траве гнили упавшие деревья, а справа виднелся фундамент небольшого строения. Заброшенность висела в неподвижном воздухе легкой пыльцой, и Брутен в одиночестве поднялся по тропе к краю пустыря, за которым возвышалась древняя башня Азатов, окруженная яггутскими строениями поменьше.
На пустыре были расположены без видимого порядка могильные камни. Из наполовину закопанных урн, запечатанных воском, торчало оружие. Мечи, сломанные копья, топоры, булавы – трофеи неудач, чахлый железный лес.
Павшие претенденты, обитатели самого престижного кладбища. Все, кто убивал Рулада хоть раз, а некоторые не единожды; самый великий, почти чистокровный тартенал убил императора семь раз. Брутен ясно помнил, как все отчетливее проявлялись гнев и ужас на зверином лице тартенала всякий раз, как его противник поднимался, обновленный, сильнее и смертельнее, чем был всего несколько мгновений назад.
Брутен зашел на причудливый некрополь, разглядывая разнообразное оружие – когда-то о нем заботились с любовью, часто давая имена, – ныне покрытое ржавчиной. В дальнем конце, чуть в стороне от других, стояла пустая урна. Несколько месяцев назад он из любопытства заглянул в нее и обнаружил серебряный кубок.
