– Хорошо, – сказала она, уставившись в конце концов на фургоны и запряженных лошадей. – Мы пойдем дальше по этой же дороге.
Удинаас, выместив, наконец, злобу на трупе летерийца, поднялся.
– Сэрен Педак, а что с остальными рабами? Их нужно освободить.
Она нахмурилась. От утомления думать было тяжело. Месяцы и месяцы они прятались, бежали, спасаясь и от эдур, и от летери; их теснили на север, и бесконечный ужас, не оставлявший ее, лишил мысли остроты. Освободить. Да. Но тогда…
– Просто новые слухи, – сказал Удинаас, словно прочитав ее мысли и разобравшись раньше ее самой.
– Слухов все равно полно, они только путают наших преследователей. Послушайте, Сэрен, они и так знают, где мы – ну, более-менее. А эти рабы – они изо всех сил постараются не попасться. Тут особенно волноваться не стоит.
Сэрен подняла брови.
– И ты ручаешься за своих приятелей-должников, Удинаас? Что все они откажутся от возможности купить свободу за ценную информацию?
– А иначе, – сказал он, глядя ей в глаза, – придется всех их убить.
Те, кто слышал эти слова и еще не был забит до бесчувственного состояния, громко запричитали, обещая и умоляя, потянулись к Сэрен, гремя цепями. Другие испуганно смотрели на нее, как мириды, почувствовавшие запах волка. Некоторые плакали, прижимаясь к каменистой земле.
– У первого эдур, которого он убил, – сказал Удинаас, – ключи.
Силкас Руин шагал по дороге. Еле видимый в тумане, тисте анди оборотился кем-то огромным, крылатым и поднялся в воздух. Сэрен взглянула на рабов – к счастью, никто ничего не заметил.
"
"– Ладно, – ответила она Удинаасу и пошла туда, где Фир Сэнгар все еще стоял рядом с мертвыми эдур.
– Я должна взять ключи, – сказала Сэрен, нагнувшись к павшему первым эдур.
– Не трогай его, – сказал Фир.
Она подняла голову.
– Ключи… Цепь…
– Я сам.
Кивнув, Сэрен выпрямилась и отошла. Фир закончил безмолвную молитву, потом опустился на колени рядом с телом. Он нашел ключи в кожаном кошельке на поясе воина; в этом же кошельке обнаружились несколько гладких камешков.
Фир взял ключи в левую руку, держа камешки на правой ладони.
– С мерудского берега. Наверное, подобрал их еще ребенком.
– Дети вырастают, – сказала Сэрен. – Даже на прямом дереве растут кривые ветки.
– И чем виноват этот воин? – Фир строго взглянул на нее. – Он пошел за моим братом, как и каждый из его племени.
– Некоторые в конце концов отвернулись, Фир.
Как и ты.
– То, от чего я отвернулся, лежит в тени того, к чему я теперь иду, аквитор.
