Запуганная жена молча делала все, что он прикажет. Трое детей относились к нему с должной смесью почтения и ужаса, и в старшем сыне уже чувствовалось зарождение черт властвования и уверенности. Должность лейтенанта в дворцовой ячейке Патриотистов не мешала выполнению обязанностей сержанта охраны – защита власти требовала, в конце концов, и открытых, и тайных усилий.
Сиррин Канар, простой и незамысловатый гражданин, боялся всего непонятного и презирал собственные страхи. Однако признание страхов не делало его трусом – он сражался со всем, что ему угрожало, будь то жена, оградившая стеной собственную душу, или предатели Летерийской империи.
Он хорошо понимал: его враги – вот настоящие трусы. Заговорщики парили мыслями в тучах, скрывающих суровую правду мира. Их попытки «понять» неизбежно вели к бунтарскому противостоянию властям. Даже прощая врагов империи, они осуждали слабости отчизны – не понимая, что сами и олицетворяют эти слабости.
Такая империя, как Летер, всегда находится в окружении врагов. С этого заявления Карос Инвиктад начинал процесс набора и обучения рекрутов, и Сиррин Канар радостно признал истинность этого утверждения.
Враги внешние и внутренние – это те, кто желает падения империи или злоупотребляет правами, которые сама империя им и гарантирует. И нет речи о том, чтобы понять этих людей; они – зло, а зло нужно выкорчевывать.
Учение Кароса Инвиктада принесло полную ясность и настоящий покой в душу Сиррина, прежде иногда охваченную смятением, измученную неопределенностью мира, – и все, что бурлило внутри, улеглось с появлением благостной уверенности.
Теперь он жил безмятежной жизнью и являл собой пример коллегам – агентам во дворце. В их глазах он снова и снова замечал блеск преклонения или страха, а порой точное отражение собственного взгляда – ровного, беспощадного, бдительного к любым проискам врага.
Два крепких Патриотиста по его сигналу шагнули к двери и вышибли ее. Створки, слетев с хлипких петель, рухнули в комнату. Крик, потом еще – из сумрака слева, где была спальня служанок, но агенты уже устремились к двери напротив.
Загрохотали дробящие паркет тяжелые сапоги.
За спиной Сиррина в коридоре лежал труп тисте эдур – кто-то выставил охрану. Любопытно, но толку никакого. Отравленные арбалетные стрелы действуют быстро и практически бесшумно. Двое агентов уже оттаскивали тело – просто еще один таинственно пропавший эдур.
Сиррин Канар остановился в центре первой комнаты; еще один агент с потайным фонарем встал сбоку – света хватит.
