От пронзительного рева замолк весь лагерь, только собаки скорбно завыли. Красная Маска снова повесил рог на пояс.
– Таков ход времени, – заявил он громко, чтобы всем было слышно. – Старые враги находят мир с течением веков. Мы пережили много войн, но только первая хранится в памяти оул, та, что произошла на этой земле. – Он помолчал, ощущая колебание земли – как и все; это двое к’чейн че’маллей шли на его зов.
– Хадральт, сын Капалаха, ты останешься один, и мы с тобой обнажим оружие. Готовься.
На гребне, где стояла скромная шеренга воинов-ренфайяров – всего шестеро, появились еще два силуэта – громадных.
Затем пара двинулась вниз по склону.
Повисла тяжелая тишина, нарушаемая топотом когтистых лап; ладони на рукоятях мечей разжались.
– Мои поборники, – сказал Красная Маска. – Они готовы сразиться с твоими претендентами, Хадральт. С меднолицыми.
Вождь промолчал, и по выражению его лица Красная Маска понял: тот не хочет зря тратить слова и отдавать команды, которые никто не выполнит, – а это поняли уже все присутствующие.
Судьба решится в поединке, в столкновении двух намерений.
Хадральт облизнул губы:
– Красная Маска, когда я убью тебя, куда девать этих кечра?
Не отвечая, Красная Маска спешился, пошел вперед и остановился в шести шагах от Хадральта. Отцепил от перевязи полулунный топор ригта и взялся за середину древка.
– Твоего отца больше нет. Ты должен слезть с его рук и стать самостоятельным, Хадральт. В первый и последний раз. Ты не справился как вождь.
Ты повел воинов оул на бой, а потом возглавил их в бегстве. Ты предал союзников и прячешься здесь, на самом краю пустоши, вместо того чтобы сойтись с летерийскими захватчиками клинок к клинку и рвать зубами глотки. А теперь уйди с дороги или умри.
– Уйти с дороги? – Хадральт наклонил голову и сумел изобразить кривую усмешку. – Такого не предлагают воину оул.
– Верно, – кивнул Красная Маска. – Только старику, который уже не в силах защитить себя, или израненному калеке.
Хадральт оскалился:
– Но я-то ни тот ни другой.
– Но ты и не воин оул. Твой отец уступил дорогу? Я вижу, что нет. Он заглянул в твою душу, Хадральт, и познал ее. Пусть и старик, он сражался с тобой. За свое племя. За свою честь.
Хадральт обнажил кривые мечи.
Заговорил один из меднолицых:
– Капалах питался в хижине сына. Однажды он заболел и умер. Утром его лицо было цвета синего лишайника.
– Тренис’галах? – Красная Маска прищурился в прорезях маски.
