«Что сказал бы ты, узнав о моем преступлении, отец? Сделал бы ты то же самое, если бы в руки врага попали мы с Лизой? Или ты тоже осудил бы меня, сочтя обезумевшей от горя матерью?»
В этой комнате стоял запах смерти — сладковатый, тяжелый и прилипчивый. Он напоминал ей о сыновьях, которых она потеряла, о милом Бране и малютке Риконе, убитых Теоном Грейджоем, бывшим воспитанником Неда. По Неду она горевала до сих пор и всегда будет горевать, но отнять у нее еще и детей…
— Это чудовищно — потерять ребенка, — прошептала она — больше себе, чем отцу.
Лорд Хостер открыл глаза и прошелестел:
— Ромашка…
Он не узнал ее. Кейтилин уже привыкла, что он принимает ее то за мать, то за сестру Лизу, но имени «Ромашка» она еще не слыхала.
— Я Кейтилин. Твоя Кошечка, отец.
— Прости меня… за эту кровь… прошу тебя, Ромашка…
Неужели в жизни отца была еще какая-то женщина? Какая-нибудь деревенская девушка, с которой он дурно поступил в молодости? Или служанка, с которой он утешался после смерти матери? Странная мысль и тревожная.
Кейтилин показалось вдруг, что она совсем не знает своего отца.
— Кто эта Ромашка, милорд? Хочешь, я пошлю за ней? Где я могу ее найти? Она жива?
— Нет… — простонал лорд Хостер, ощупью ища ее руку. — У тебя будут другие… славные детки, и притом законные.
Другие? Наверно, он забыл, что Неда больше нет? С кем он теперь говорит — все с той же Ромашкой, со мной, или с Лизой, или с матерью?
Отец закашлялся, сжав ее руку. Изо рта у него проступила кровь.
— Будь хорошей женой, и боги даруют тебе сыновей… законных сыновей… а-ах.
— Ногти отца судорожно впились в ладонь Кейтилин, и у него вырвался глухой крик.
Явился мейстер Виман с очередной долей макового молока, и вскоре лорд Хостер Талли снова погрузился в тяжелый сон.
— Он спрашивал о какой-то женщине, — сказала Кет. — О Ромашке.
— О Ромашке? — недоумевающе повторил мейстер.
— Вы никого не знаете с таким именем? Служанку или женщину из ближней деревни? Может быть, это кто-то из его прошлого? — Кейтилин очень долго не было в Риверране.
— Нет, миледи, но я поспрашиваю, если хотите. Утерайдс Уэйн должен знать, служила ли такая в Риверране. Ромашка, говорите? В простонародье любят давать девочкам имена цветов и трав. Помню одну вдову — она приходила в замок брать башмаки в починку, и ее, кажется, звали как раз Ромашкой. Или Маргариткой? Как-то похоже. Я, правда, давно уже ее не видел…
— Ее звали Фиалкой, — сказала Кейтилин, которая хорошо помнила эту старушку.
