Краем сознания понимаю, кто это, но не могу сопоставить почему мне спокойно в объятиях этого человека. Мне должно быть страшно.
Ректор Асдер крепче прижимает меня к себе. По телу растекается тепло, и я впервые за долгое время расслабляюсь полностью, чувствую себя защищенной. Нет, нельзя поддаваться на это.
— Вы монстры, — говорю слабым и тихим голосом.
Ректор молча несет меня дальше, а затем я чувствую, как он кладет меня на что-то мягкое. С трудом открываю глаза. Это диван, а комната, где мы оказались, похожа на кабинет.
Вижу камин, несколько стеллажей с книгами и письменный стол.
— Вы тоже будете меня пытать? — спрашиваю я, но в ответ только слышу недовольное хмыканье.
Похоже, что ректор что-то ищет на полках за моей спиной, я слышу шуршание и брязканье бутылочек.
— Почему так долго? — рычит он.
От его недовольного голоса я снова напрягаюсь. Но выясняется, что для разнообразия в этот раз он недоволен не мной, а вошедшей служанкой.
Неожиданно на столик передо мной опускается поднос с чаем и закусками.
Девушка в белоснежном фартуке с кротким взглядом разливает чай по чашкам дрожащими руками. Она заканчивает и быстро убегает.
— Даже служанку запугали, — говорю я, откидываясь на подушки дивана.
Убегать сил нет, да и смысл? Один из троих в любом случае меня найдет.
От этой мысли отчаяние стискивает грудь. Я почти смирилась, только маленький огонёк надежды, что найдется способ отвадить тёмных и начать нормальную жизнь, ещё остаётся.
Ректор садится рядом со мной, мягко помогает мне отодвинуться, чтобы он поместился со мной на диване.
В его взгляде мелькает сочувствие, или же мне так только кажется. Нет, точно кажется. Тёмный и сочувствие? Несовместимые вещи.
Асдер добавляет в одну из чашек несколько капель какого-то зелья и протягивает мне:
— Пей, — не говорит, приказывает.
— Это яд? Решили меня прикончить?
— Асия, пей, — более мягким голосом произносит Асдер, — это поможет восстановить силы."
"— Для чего? — Не унимаюсь я, — снова будете меня пытать.
У меня больше нет сил, хватит надо мной издеваться.
Ректор подхватывает меня ладонью между лопатками и подтягивает к себе, а второй рукой подносит кружку к моему рту.
— Пей, — уже твёрдо настаивает он.
Сжимаю губы, не даю себя напоить.
— Упрямая, — рявкает ректор. — Почему ты постоянно такая упрямая? Твою бы упертость да в мирных целях, то ты бы далеко пошла, а так ты сопротивляешься только мне.
В его взгляде читается раздражение.
